Великое падение

Ах, какой это был шарман! Какая публика собралась в тот день в старом, пыльном помещении на Пушкинской! Это были самые верхние, свежеснятые с моего поколения сливки. Как помню: вот красивые, серьёзные юноши в шарфах, сидящее в одинаковых позах «нога-на-ногу». А вот не менее прекрасные мадмуазели в очках, так пристально разглядывающие свои ногти, будто ответы на все вопросы можно найти на них и только на них. Словом, люди, окружавшие меня, были типичны до безумия.

А в чём же причина этого восхитительного сборища? В тот зимний день там проходило что-то вроде прослушивания. Опытные специалисты должны были прослушать наши многочисленные таланты и способности, как это обычно делают участковые врачи. Главным предметом этого испытания было актёрское мастерство. Я попала туда случайно, вместе со своей знакомой Анной.

Ну что ж, вернёмся в зал ожидания, увидев публику в позах, в которых она была оставлена. Поскольку больше всего меня интересует человеческое поведение, эмоции и их выражение, я пройдусь взглядом по лицам. Первое, что уссурийским тигром бросается в глаза, - это носы. Носы абсолютно всех присутствующих были задраны настолько высоко, что такое маленькое и невзрачное слово, как «высокомерие», вряд ли с ними справится. Носы эти имели особенность: они заканчиваться так высоко, что упирались в старинный потолок. У меня появилась мысль: «А что бы было с этими носищами, если бы потолка не было? Они бы растянулись до бесконечности?». Этот вопрос меня порадовал, и мой личный нос тоже радостно прибавил в сантиметрах.

По двое, по одному, господа проходили в зал для прослушивания. Выходили, как правило, тоже по двое и по одному. (По крайней мере, не было ни одного случая, чтобы вошедший не вышел). А все выходящие же тоже обладали замечательной особенностью. Их носы, так долго выстояв под взглядами ожидающих, медленно приняли нормальное человеческое положение. Правда, они всё ещё были слегка растянуты, поэтому грустно и беспомощно болтались.

Наконец, настала очередь Анны. Мы встали, открыли дверь (о, этот мелодичный советский шкрип!), вздохнули и оказались лицом к лицу с экзаменаторами. Их было трое. Один усат, бородат и молчалив. Второй скрипел не хуже двери, улыбался и постоянно сбивал своими насмешками. Третьего мучила жажда. Анну попросили продекламировать несколько стихов. Также было проверено её чувство ритма и слух. В зале было пыльно и солнечно, солнце размягчало мысли, пыль заставляла нервно чихать. А пока я чихала, наши прослушиватели комментировали Анино выступление. И, кажется, ничего особенно позитивного в их словах не было, но, наверное, так должно быть со всеми. «Теперь ваша очередь», - проскрипел Второй (а, может быть, дверь?). Вздрогнув, я пробормотала: «Нет, спасибо, я здесь наблюдающий». «Ну, как хотите».

Вытолкнувшись из здания на Пушкинской в скользкий мороз, я поняла, насколько правильно было устроить такое мероприятие. Ведь большинство из тех, кто пришёл сегодня сюда, уже мнили, что поступили в театральное училище. Мнение о собственных талантах сложилось у них из восхищенных возгласов друзей, родственников. А этого, согласитесь, маловато, чтобы правильно себя оценить. Сомневаюсь, что с носом вышеописанной длинны можно без труда протиснуться в низкие двери ВУЗа, если нос этот держится лишь благодаря наши иллюзиям. Поэтому, чем быстрее нас возвратят к реальности своими острыми шуточками и критикой усатые и скрипучие специалисты, тем лучше.