Пять углов



Школьные проекты
Колонка редактора
Девятиклассникам
Портфолио
Журфак
Развлечения
Каталог профессий
Каталог вузов
Каталог сочинений
Каталог увлечений
Наши авторы
Вопрос в редакцию
Контакты
О нас
Архив номеров
Журнал старшекласcников
|

пабликаторисследованиеобразованиекуда поступатьВУЗпабликатор Юрия БалясниковаПабликатор Дарьи Куликовойрейтинг вузовшколажурфаколимпиадафизикаМГУДля гуманитариевинтервьюТворческиеНовый годматематикавыпускнойопрослайфхакФИПИвузылицензияпутешествиястудентыкем бытьпоступлениекуда пойти учитьсястудия журналистики Калининского р-наУчительЕГЭ 2018обществознаниерейтингКонкурсисториякиноНовыекнигиYoutubeробототехникакиберспортМного платятэкзаменыМинобрнаукиКуда сходитьаккредитацияспектакльВыходныеМинистр образованияличный опытолимпиадыэкзаменгимназия 19 Орелуниверситеткак прошли ЕГЭ-2018Алые парусаВсероссийская олимпиада школьниковВШЭфестивальжурфак за и противСПбГУВойсковицкая школа 1увлеченияИгра престоловегэ 2017ИТМОитоговое сочинениеДевятиклассникамМинистерство образованиякак сдать ОГЭКаталог вузовВостребованныехимиямузыкасоветыСочинениеЛучшее на СтенеДень открытых дверейкаталог сочиненийкуда сходить на неделекуда сходить в выходныеАкадемическая гимназия 56ВПРРособрнадзоррусский языкКаталог профессийОГЭволонтерствоВКонтактеКак сдать ЕГЭродителилитературавыставкаканикулыинформатикагеографияОльга ВасильеваКонцерт
Взгляд из провинции на столицу: бедные богатые, мертвые живые, счастливые пьяные

Взгляд из провинции на столицу: бедные богатые, мертвые живые, счастливые пьяные

О своей поездке в Москву рассказывает Анастасия Парахина, Гимназия №19, г. Орел

Просмотры
332

Россия – страна контрастов. Москва – центр этих контрастов, где человеческие судьбы складываются иногда совсем не так, как думалось при переезде. А я – простой провинциальный подросток 16 лет, который наблюдает за большим городом.

Живые и мертвыеПо данным Росстата на 2017 год, в
России около 22 миллионов человек живут за чертой бедности.

Женщина
привычным движением протягивает мне руки. Сверху сквозит холодом, без конца звякают двери. Она стоит в углу возле эскалатора, без табличек, без настойчивых криков о помощи. 

Женщину никто
не замечает. У москвичей давно выработана привычка избегать взглядами нищих и
попрошаек – банальный инстинкт самосохранения. Человеческая
река несется дальше, вперед. А я вижу глаза
женщины, смотрящие в одну точку. В них нет отчаяния или стыда – все черно.

Эскалатор
медленно поднимает людей на поверхность. Я смотрю на каждого и думаю: все эти люди живые. У них есть деньги, чтобы ездить на метро, носить
оригинальную нашивку Stone Island и пить кофе 4 раза в день. Есть фантазия, чтобы крутить подвороты до
колена и носить шотландские юбки. А та женщина у подножия движущейся лестницы –
мертвая. Может быть,
она пропила свое состояние или просто не хочет идти работать. Может быть, ее
бросили родные, может, она тяжело больна. Но она стоит передо мной. Стоит в тени
метрополитена, где ее никто не замечает. Таких, как
она, тысячи. Они находятся за чертой
бедности – и какая уже разница, по чьей вине. Я не знаю, как помочь им. Я, как и вы, просто
прохожу мимо и закрываю не глаза – совесть. 

Метрополитен устроен так же,
как и социальная лестница. Внизу люди просят милостыню, а наверху те же самые люди ездят на Porsche
и регулярно ходят в Большой театр. Я ничего не имею против искусства и знаю о
том, что из попрошайничества тоже делают бизнес, но везде есть исключения.Запачканная чистотаНаверху тоже есть исключения.
За красивой оболочкой скрываются искалеченные судьбы, за славой – годы тяжкого
труда или работа на панели. Платье мечты вдруг оказывается неудобным, а богатство только обнажает внутренние недостатки.

Я выхожу из метро. На Театральной жужжат машины, снуют люди в вечерних платьях
и смокингах. Минуты две я глазею на блондинку в лазурном кружевном платье и
легкой норковой шубке. Ее лицо идеально сконтурировано, а волосы развеваются на ветру, как в рекламе. Она держится за мужчину в смокинге, лицо которого
я не успела запомнить – блондинка в этом дуэте явно доминирует. Девушка
смотрит прямо перед собой, никуда не отводя взгляд. Мне думается, что ей
жмут туфли.

Я иду в сторону от Большого Театра, навстречу спешат или, наоборот, чинно
шагают другие люди в костюмах и платьях. Широкие тротуары, дорогие машины, подсвеченные старинные здания – в
воздухе чувствуется запах денег. А на идеально чистом асфальте сияют чьи-то плевки. Даже в дорогом московском воздухе все еще водится «быдло".Главный вокзал страныКаждый из нас иногда чувствует себя одиноким среди толпы. По
данным на 2018 год, в Москве проживают 12 млн 450 тысяч человек. Половина из них одиноки.

Красная
площадь. Людей так много, что они то и дело налетают на меня, не замечая. Толпа превращается в
грохочущий поезд. Он мчится в страшной и бесконечной близости – еще секунда, и
острые металлические колеса настигли бы меня. Но секунды тикают, а поезд так и
не приближается, шипя в нескольких сантиметрах от моего тела.

Я будто на вокзале – в воздухе пахнет расстоянием и разбитыми
человеческими судьбами. От напряжения кружится голова. Я ускоряю шаг, чтобы
скорее пройти сквозь людской поток и глотнуть спокойствия.

Мера счастьяУ каждого человека
свои ценности. Это может быть аккаунт в Твиттере, любимый человек или старый
бабушкин ковер. Каждый человек радуется разным вещам: покупке новой Тойоты или первому весеннему дню.

Иду в Зарядье – а как же, новомодный парк со смотровой
площадкой в виде стрелы, висящей над Москвой-рекой, разрекламировали так, что мне тоже стало любопытно.Что ж, вполне милое местечко, но явно не продуманное для зимних прогулок. Бетон и голые деревья
наводят тоску – все как везде. Для того чтобы согреться и перекусить, я пробираюсь в
гастрономический ряд. Еще одна стеклянная сфера с большим количеством
столиков и ненужных разговоров. Заледеневшие
креветки в витрине с укором смотрят на меня, официанты бесконечно толкаются и
извиняются, а две дамы за соседним столиком чокаются бокалами с нескончаемым шампанским и параллельно
ведут прямой эфир в Инстаграме. Уровень моей тоски увеличивается пропорционально
уровню подписчиков, смотрящих эту трансляцию. Картину дополняет замечание
запыхавшейся хостес о том, что сегодня они карты не принимают. Пустой кошелёк
грустно вздыхает и вместе со мной выходит на улицу.

Прямо возле
гастрономической сферы стоят два человека. Они жизнерадостно
звенят бутылками с пивом, чокаясь. В Зарядье нельзя распивать алкогольные напитки на
улице. Но им – можно. Они как-то умудрились встать у всех на виду, но
скрыться от стражей порядка. И они выглядят счастливее, чем те две дамы.

Журналистика тонального кремаПолезная и сложная профессия –
журналист. Но сколько людей, столько мнений. Особо одаренные считают, что
писать тексты проще, чем рисовать стрелки.

Иду на день
открытых дверей журфака МГУ, и журналистика мне уже нравится – на входе стоят охранники с гагаринской улыбкой, а в столовой дают вкусный салат Цезарь. 

Встречаю студентов-волонтеров на площадке перед факультетом. Они курят и рьяно
обсуждают религию. Но не все – в толпе шумных абитуриентов есть несколько студентов, которые и правда работают, отвечая на вопросы
перевозбужденных родителей школьников. Я подхожу к
модулю международной журналистики. В глаза сразу бросается тональник, который
смахивает на крем для обуви. Накачанные губы что-то требуют от потерянного
студента. Рядом в качестве группы поддержки сидит и сама абитуриентка,
отличавшаяся от матери только длиной нарощенных ресниц. В один голос они
вопрошают, почему и зачем нужно сдавать дополнительные вступительные экзамены.
После прозрачного объяснения обе дамы разочарованно хлопают кукольными глазами
и уходят.

Они не знают кодекса
профессиональной этики журналиста, но зато знакомы с бабушкой ректора – и это
здесь главное. Они стирают настоящее
лицо профессии и замазывают его густым слоем тонального крема.

Долг или человечностьЯ вваливаюсь в четвертый вагон «Ласточки». Спустя полчаса после отправления проводники по
громкой связи просят присутствующих пассажиров–врачей помочь мужчине,
которому стало плохо. Люди идут даже с другого конца поезда, чтобы исполнить
свой профессиональный, а в первую очередь человеческий долг. Вскоре выясняется,
что мужчина просто пьян. 
Думаю: ложка меда в бочке дегтя. К концу поездки у меня, кажется, появляется надежда на то, что доброты станет больше, а бедных людей в метро – меньше. Что мы перестанем обманывать друг друга и делать вид, что у нас чистые улицы и хорошие дороги. Что в вузы будут поступать честно, а не с помощью бабушки ректора. 

Пока я не решила, хочу ли я переехать в Москву так же сильно, как до этой поездки. Честно говоря, я очень боюсь, что после пары месяцев жизни в столице я зачерствею и у меня тоже выработается привычка закрывать глаза на просящих милостыню и неудобные туфли.

Читайте также

Привязка статьи к блоку

ID статьи:
Сохранить
Самое читаемое
Комментировать