Пять углов



Пабликатор
Школьные проекты
Колонка редактора
Девятиклассникам
Портфолио
Каталог профессий
Каталог вузов
Каталог сочинений
Каталог увлечений
Наши авторы
Вопрос в редакцию
Контакты
О нас
Архив номеров
Журнал старшекласcников
|

Стипендиякаталог сочиненийкаталог вузовГарри ПоттерДизайнерКВНPokemon GOинтервьюВостребованныеегэ 2017РособрнадзоршколаТворческиекаталог увлеченийВПРЛЭТИстудентылайфхакпутешествиячто посмотретькнигиурокирусский языкувлеченияДля гуманитариевсвободное времяПсихологНовыеЖурналистОбразовательная резнябюджетные местаВасильеваличный опытобществознаниеВУЗлитератураКак сдать ЕГЭ на 100 балловНаноинженеркак живут студентыкем бытьприемная кампанияабитур 2016Учительитоговое сочинениесоветывступительныеискусствоМедикобразованиеАлые парусаКонцертинформатикажурфакрейтингМинистерство образованияпсихологиясочинениенаукавысшее образованиеолимпиадаШкольные проектымузыкаМинистр образованияОльга ВасильевавыпускнойпабликаторминиатюраФИПИСПбГУМного платятбудни студентовпрограммированиеуниверситетхимиякуда пойти учитьсяобщагалайфхакиматематикаисторияГИАКуда сходитьроботывыставкиДевятиклассникамкиноЕГЭ 2016рейтинг вузовМГУпоступлениеЕГЭробототехникаИТМОразвлеченияОГЭЛучшее на Стенеколонка редакторавузыКак сдать ЕГЭфизика

Стефания Данилова: "Я из края, где у людей холодные руки и горячее сердце..."

14.02.2013 | Беcедовала Мударова Луиза
Просмотры
269

Привет, Стэф! Расскажи о себе...

Меня зовут Стефания Данилова – да, это моё настоящее имя. Я из края, где у людей холодные руки и горячее сердце. Живу в Петербурге, хотя в какой-то мере считаю себя космополитом, в любой точке Земли я нахожу своё. Да, у меня действительно рыжие волосы и да, мне правда 17 лет. Из своих школ я выделяю по-настоящему только Академическую Гимназию СПБГУ, где провела лучшие годы своей школьной жизни – это был университет в миниатюре, репетиция апокалипсиса взросления, там учили выцарапывать своё и разглядывали алмазы среди мишуры, за что я благодарна всем, с кем меня свело. Сейчас я переводчик. Перевожу темы для разговоров, стрелки, рельсы, старушек через дорогу, иногда тексты. Как ни странно, это ин.яз. Политехнического университета. Обретаюсь на паблике vk.com/stefaniadanilova. Издала две книги – «Реминисценции» и «Сплин-синдромные», обе в 17 лет. Лучше меня обо мне это стихотворение рассказывает:


Я не море, не Пушкин, не бог и не царь -
Не живу на груди обелисков.

Я, наверное, тот, кто не прячет лица,
Если ты подойдешь
слишком близко.

Я не знаю значения слова «люблю»
Но его различаю оттенки.

Я стихами плююсь, как заядлый верблюд,
Но не значусь в словарных статейках.

Я отчасти мужчина из старых времён,
Вероятно, что джентльмен и рыцарь.

Я боюсь не назвать настоящих имен,
Так же, как невзначай повториться.

Я, наверно, Паланик: во мне ни на грош
Уникального нет и не будет.

Я - та самая пропасть.
И рыжая рожь -
Как гарнир, обрамляющий блюдо.

Я - та самая правда, что режет глаза.
Mary Christmas?
О, бедная Мэри.

Я, наверно, Москва. Я не верю слезам
И тебе не советую
верить.


Как случилось, что ты стала писать?

Мне было три года, когда я впервые попробовала что-то сочинить. Помню, это была картонка от упаковки овсяной каши, были раньше такие серые штуковины с фиолетовыми надписями. Тогда я еще писала цифру 3 в зеркальном отражении, кстати. Это был стих моему любимому коту по имени Бой. Банально, да? Банальны только бананы, господа…


Из какой же галактики
Сквозь миры и столетья
Твой проник ко мне взгляд
Не молчи. Ну, ответь мне.
Ты глядишь на меня,
Мною очеловечен.
Тишь воды. Свет огня.
Ты и смертен, и вечен.
Что стоит за глазами –
Какая эмоция?
Почему она кажется
Не чужой мне и родственной?
Будто ты человек.
Нет, увы. Просто тайна.
Жаль,что краток твой век
И твои ощущенья
В янтарь глаз запаяны…


Когда я выложила этот стих на конкурс детской поэзии, меня с треском оттуда выгнали, сказав, что «дети так не пишут». Не знаю, пока мои сверстники забавлялись на детских площадках, мне было интереснее в переплетах сказок народов мира, Стивенсона, Линдгрен и потрепанных томиках поэзии серебряного века.

Какое состояние чаще остальных побуждает тебя творить?


Когда ты пишешь стихи? – Когда мне плохо. – Знаешь, почаще бы тебе было плохо (реальный разговор с поклонником моего творчества, он и в «Сплин-синдромных» есть).
Да, не секрет, что практически все мои стихи посвящены отношениям. Первая влюбленность, кажется, в 13 лет – о, это была 96-листовая мелко исписанная тетрадь стихов, в итоге я ее у бывшей любви забрала, решив, что человек недостоин ее у себя хранить. В «Реминисценциях», цикл «Айсберг» - часть из этой тетради. Обычно я прихожу домой под вечер, открываю вордовский документ и на меня в буквальном смысле слова находит стих. В последнее время полюбилась манера писать с последней строчки. Как я уже упоминала, искусство не происходит от счастья, и нетрудно догадаться, что недопонимание, невзаимность, тревога, расстояния и расставания – мои традиционные вдохновляторы. Однако, вера, надежда и любовь никогда не покидали этого списка. Иногда случаются такие казусы, что, может, и сильный человек на моем месте вскрыл бы себе вены или разрыдался, но я привыкла справляться с этим путем перенесения на бумагу, и мне становится легче, и читателям есть пища для ума. У Маркеса есть вещь «Добрый фокусник, продавец чудес». А я продаю боль. Трагикомедия, но мне пока не попадалось достойной альтернативы. *смеется*
Это какой-то тонкий арт-садомазохизм – читать стихи на концерте, со сцены, глядя в глаза любимому человеку, который даже не твой, как бы заклиная и проклиная одновременно. Человек на сцене вращает мир, пока кто-то играет джаз. Потом все снова облачаются в кокон рутины и особо не пооткровенничаешь. Даже приватные разговоры на балконе в полнолуние за сигаретой – не то. На заказ я не пишу. Было дело, и небесплатное, стих получился, но как будто бездушный. Как мертвый ребенок, или ребенок-инвалид. Потому что я его не хотела… Так что больше я такого не практикую. Пишется, как слышится - музыкальная шкатулка моего сердца. Есть мнение, что все мое – это «ванильные сопли». Да, в моем семантическом поле слово «сигареты», например, очень даже имеет место быть. Я тысячу и один раз ваниль, потому что люблю сидеть на подоконнике, курить тонкую сигарету и думать о Нем… что там еще? Ах да, клетчатый плед, зеркалка и футболка про Нью-Йорк. Один день я – ваниль, другой – аристократка из серебряного века, третий – пацанка, и почерки у меня меняются раз в полстраницы, и даже манера речи, могу перейти на мужской род без всякого зазрения совести, не потому, что выпендриваюсь или хочу покрасоваться, а просто это моя природа. Не пытайтесь менять изменчивость. Никогда. Это бессмысленно и беспощадно. Но ловить стихи через форточку, трансментально – это единственное, что во мне неизменного. Правда. 



Есть ли у тебя любимое стихотворение или, например то, которое наиболее полно отражает тебя сегодняшнюю?

Я к своим стихам отношусь, как мать - к детям. Я их всех одинаково люблю. Но какие-то могу издать в книге, а какие-то нет. Просто эти вторые какие-то – слишком хрупкие для выхода в большой свет, под артобстрел чужих глаз, может, вырастут, а может, никогда не улетят из-под крылышка. Мне кажется, что мой лучший стих еще не явился на свет, но зеркальное отражение меня сегодняшней – пожалуй, это:


покажи мне то время, где я сильней, чем сейчас.
это сто сигаретных пачек тому назад,
это два институтских курса и школы часть,
это те, еще неподкрашенные, глаза.

покажи мне то время, где я еще не люблю
никого, кроме мамы и палевого кота,
где часов по двенадцать дома стабильно сплю,
это детское время без «если» и без «когда".

покажи мне то время, когда мне тринадцать лет,
и четверки мои - наивысшая из проблем,
я не думаю о парнях, о добре и зле,
и не еду грехи замаливать в вифлеем.

покажи мне то время, где я не авторитет,
где не нужно рубить младенцев и жечь костры,
где еще не даю в долг, не беру в кредит,
где слова мои еще не совсем остры.

покажи мне то время, где я выхожу гулять
и на старых качелях лечу до любых планет.
где еще после каждого слова не ставлю «б**ть".
где вопросов жизни и смерти ни капли нет.

покажи мне то время, когда я живу игрой,
не дежурной улыбкой, ненависть затаив,
и друзья еще умеют стоять горой,
и когда это все, что у них на меня стоит.

покажи мне то время, когда ничего не ждешь,
кроме маминой ласки, платьица и конфет,
и когда черный пепел не знает моих подошв,
а сигаретный запах - уже дефект.

покажи мне то время, когда никаких парней,
а только дом, удивительно теплый дом,
в волосах еще непрокрашенных нет корней,
а дышать разве что от кашля слегка с трудом.

покажи мне то время, где под ноги не смотрю,
где только родители вправе прижать к груди,
где крысы тащат сырные крошки в трюм,
и я не знаю, что ждет меня впереди.


В последнее время я стала часто обращаться в стихах к Богу, но боюсь, что он от меня уже катастрофически устал. Я бы могла поставить здесь стих про мою нынешнюю большую и светлую, но это все-таки крик души, и пусть он кричит здесь и сейчас.

Скажи, ты используешь мат для эпатажа или чтобы усилить эффект сказанного?

Это был хук справа, я полагаю? Как раз в предыдущем красуется замечательное исконно русское слово, берущее корни из санскрита, обозначающее «блудница». Там оно взято не только для рифмы со словом «гулять». Покажи мне то время, когда я не матерюсь после каждого слова, Господи, детство, где оно? – так звучит эта фраза прозаически. Как правило, мат в моих стихах – резонатор. И лучше запечатлеть его однажды в стихе, для приличия нарисовав звездочки, чем потом сорваться и сказать это в такой же жизненной ситуации, сродни описываемой в стихотворении. Однако, чисто матерные сочинения типа Луки Мудищева и запретных стихов Пушкина и Лермонтова я не переношу. Мат, символизирующий нечто пошлое - это передозировка, это свалка, имхо. Конечно, это тоже имеет право на жизнь и там есть весьма мастерские обороты, но такое количество мата и разврата – это без меня.


У тебя обширный поэтический словарь, подозреваю, что ты много читаешь... Но что же?

Спасибо. Об этом в стихотворении:

Я - неуч в тактике отношений:
умею шарфом висеть на шее
И только. Большего не дано.
Искра, прожёгшая полотно.
Не надо бюста из силикона,
и ни о чем, кроме лексикона,
нет, никогда не забочусь я.
Только мне хочется научиться,
как приготовить любую пиццу
и капле искреннего чутья.

Также неплохо освоить идиш
и по-японски писать уметь...
Даже в такие моменты, видишь,
только лингвистика на уме.


Филологическая школа, Академическая Гимназия, олимпиады, Всероссийская по литературе – как тут не вникнуть в книги, как вникает в море профессиональный дайвер, право слово? Но в сравнении с настоящими филологами мои знания довольно поверхностны. Я просто люблю интересные слова и подмечаю их в процессе чтения. Иногда их даже придумываю. Так, например, слова «сплин-синдромные», «разлитературиваясь», «тебявмоюжизньвмешательство» - (с.) Стэф. Дериваты, но, на мой взгляд, звучат симпатично и уже на слуху. Иногда по интернету думают, что мне более 20 лет. Я верю в то, что разница в возрасте – стопка еще не прочитанных книг, поэтому эту разницу наверстываю. Мураками – для зачитывания до дыр много-много раз и каждый раз – это новый смысл. Гаррисон – для поиска приключений на пятую точку. Экуни – для релакса и тряхнуть стариной. Брэдбери – вечная ему память – дает наметки решений жизненных проблем. Камышинская – малоизвестная киевская писательница – миловидные очерки, маленькие зеркала, в которых вижу себя в настоящем, прошлом и будущем. Люблю заходить в старые книжные и скупать то, на что глаз ни у кого не ляжет уже (и зря не ложится, попадаются удивительные вещи). Мейнстрим должен быть в жизни каждого человека, но в разумной мере. Непопулярное – не значит худшее по качеству или бессмысленное. В последнее время меня волнует наболевшее, поэтому уйму времени провожу за чтением Задолба!ли или Килл Ми Плз, где описываются истории разной степени трагикомичности. Люблю почитать очерки нежного абсурда моих друзей и знакомых. Больше всего по душе то, что Сэмми Калашников пишет, на Прозе.ру именующийся Мэтр Гренар. Когда-нибудь он станет известным не только бардом, но и прозаиком, мне очень хотелось бы верить в это. Кстати, вот вы смеетесь, что очень прикольно читать этикетки от пульверизаторов. А я на полном серьезе погружаюсь в чтение этикеток от шампуней, потому что Sodium Laureth Sulfate – не комильфо, ой как не комильфо, если кто понимает, о чем я…

Есть ли у тебя кумиры или же просто люди на которых ты равняешься в поэтическом плане?

Nil admirare – эта цитата и есть мой кумир. Не сотвори себе кумира, человек. То есть я не буду развешивать постеры с любимой поэтессой по комнате, скакать от счастья, купив билет на ее концерт, и с горящими глазами тыкать друзьям в лицо ее автографом, как делают юные леди-полозкоманки, например. И себе бы, честно, не желала такой участи. Сейчас я читаю Кота Басё, Ларчи, Лену Бартеневу, Lu Chic, Марианну Дзою, Ольгу Булычёву, Сопрано, Викторию Власову, Лемерта, Ксюшу Исакову, Майку Андрееву, Вику Миловидову, Владу Королеву, Рахмана Кусимова, Яромиру Тарнавскую, Арчета, Тутсену Сотникову, Анастасию Соколову, Сашу Прощенко, Мокко, Катрин Рейферт, Сэмми, Ивана Фефелова, Леру Тзапташвилли, Юлию Андрееву, Марию Демину, Алену Еруманс и Лию Капину, - это все из горячо любимых и поднастроенческих, так сказать. Порядок не имеет значения. Равняться на кого-то? Смысл? Мы все – как разные сорта фруктов, вкусные, но разные. И каждый выберет свой фрукт, или сделает коктейль из них. Когда-то я пыталась равняться на Верочку Полозкову, но после перестала ее даже читать, потому что лучше быть первой Даниловой, чем второй Полозковой, какой бы звучной ни было ее имя в наши дни. А быть искренней от первой до последней строчки меня научили стихи Кудряшевой, и, пожалуй, это можно назвать тем, на что я когда-то ориентировалась. Не бояться быть душевной стриптизершей, так, чтобы прикрыться не хватало ни совести, ни рублей. Быть актуалайзером наболевшего, быть в ударе, быть, а не казаться, и будь, что будет.


Основные темы твоей лирики - это...?

Основные темы – кажется, на что-то подобное я уже отвечала. Любовь, которую я не рифмую с кровью, но в целях эксперимента однажды срифмую, чтобы никто не заметил банальности. И все ее составляющие, так сказать, все тернии на пути к ее звезде: измены, расставания, разлуки, расстояния, непонятки, интрижки, мутки, страдания различной степени громкости. Люблю конкретику в стихах, например, клетчатые рубашки, марки сигарет, названия городов, детальки, кольца, зрачки, имена, множественные отсылки и аллюзии. Растекаться мыслью по древу – глупо, потому что это как огромная растянутая футболка, в которую влезет каждый и не будет в этом смотреться. Мои стихи – это как брендовая одежда, ее могут примерить на себя люди определенного круга, а быдломальчикам она просто не пойдет, равно как и слишком пригламуренным девушкам. Им надо Нью-Йорки и бентли, а у меня все-таки Питер, Москва, Киев и Хаммер, который я променяю без разговоров на дряхлый трамвай, чтобы проехаться в нем с любимым. Иногда меня пробивает на религиозность, но не до церемониального экстаза. Редко, но метко пишу стихи о маме. «Мама-мама, твоя дочь хочет просто быть той, кого действительно хочется согревать». Нечеловеческое количество лайков и репостов, хотя я и не ради них пишу. Паблик мог бы развиться с пяти тысяч до десяти уже давно, но пиаром мне заниматься откровенно лень. Когда-то был стих о Пушкине «А интересно, что бы было, коль Пушкин в наше время жил? Как все, мыл руки жидким мылом? И перочинные ножи точил, не предавая перьев, клавиатуру не приняв – я в это отчего-то верю, как в дым, идущий от огня…». Часто играю с клишейными литературными героями – стаптываю железные кеды Элли, влюбляюсь в Снежную Королеву от лица Герды, ищу то Кая, то Каина, жду Грея Ассолью-дальтоником и проч. Это весело, господамы. Я учусь грустить, улыбаясь.

Почему так названы? Конечно же я о твоих книгах...

О названиях моих книг… Реминисценции – это отголоски других авторов, либо просто воспоминания о чем-либо, почудившиеся в суете. Звукописная находка, а не слово. Я его полюбила с уроков литературы десятого класса в АГСПБГУ, когда мы учили термины. Пользуяс случаем, передаю пламенный литпривет моей преподавательнице Боряевой Ларисе Михайловне. Спасибо! Сплин-синдромные… у Васильева есть строка «Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве». Это книга о невзаимной любви к … поэту Арчету. Да, наши отношения имели место быть пять месяцев и я сознательно обнародовала этот факт, будучи его 84-й девушкой. Таки вся книга посвящена моей маме, ему и всем девушкам, кто оказался, встречаясь с кем-нибудь, в ситуации «мы сидели и болтали: я про любовь, а он – ногой».

Поэт Арчет

Вот, кстати, и само стихотворение:

Есть люди, которые любят так потихонечку, недра стола забивают стихами исподволь, ты в них детально выписан нервным почерком, чьей-то скользящей тревогой, сердечным приступом; любят тебя до секущихся русых кончиков, и… даже их молчание – это исповедь. Нет, влюблены не по уши - по Васильеву, или чуть-чуть научнее: сплин-синдромные. Честно сказать, эти люди ужасно сильные, хоть и глядят встопорщенно, рассинхроново. А ты попробуй – в сердце всю жизнь носи его, который к тебе не более, чем «не тронь меня». Знаешь, с чего ты взял, что им горько-солоно? Пусть не горит в руках, но из рук не валится, голосовые связки пока не сорваны, им не ломают судьбы худыми пальцами, мертвого не убить - и не сломать, что сломано. Просто их жизнь – от инея и до инея, чтобы на акварельных витринах вычертить то, что для них – молитвою, тебе – именем; и в уголке, у ставен, тайком «люби меня», правда, ты все равно не сумеешь вычитать.

От всей души желаю всем сплин-синдромным девочкам (и мальчикам, если такие внезапно найдутся), чтобы над ними не висел дамоклов меч этого неутешительного диагноза. Будьте счастливы! Сказки, солнца и ветра в ваши форточки. 

Что для тебя поэзия?

Что для меня поэзия? Быть или не быть, писал Шекспир. Для меня быть – это писать стихи, иначе лучше не быть вообще. Это когда приходишь домой поздним вечером, садишься за ноутбук и выплескиваешь пережитое свидание, проблему или какой-либо особо отличившийся момент в текстовую простынь. Я не люблю разбивать стихи на катрены и строфы, делаю это по исключительным случаям. Для меня стих – это ткань, материя, это как вяжешь шарф, чтобы читатель тепло укутался в него и вылечил свою сердечную простуду. Это спасать чужие заблудшие души и быть своего рода ключарем у врат рая, как бы высокопарно это ни звучало. Тем не менее, когда поклонники и поклонницы пишут мне длинные письма – от сообщений вконтакте до настоящих бумажных, хранящих тепло их пальцев – о том, что мой стих как будто подгадался на критический момент их собственной истории, я понимаю, что я – не зря, вот такая нескладная, стихопищущая машинка со сломанным механизмом где-то внутри, потому что печатаю, печатаю и не могу остановиться, как бы сильно этого ни хотелось. Стихи идут порывно, на одном дыхании, стихийно, как цунами, схлынет – и после идеальный штиль, и на душе спокойно, будто заново родилась, можно выкурить сигаретку и спокойно лечь спать в пять утра, проснуться как ни в чем не бывало и пойти забивать рюкзачок впечатлений, чтобы возобновить ночные бдения. Это – то, благодаря чему я «имею деньги, дарую зрячесть, смеюсь в лицо, поднимаю шум». Мне нравится быть в центре внимания, но и не злоупотреблять им. Мои люди всегда уходят довольными с концертов. Иногда они даже плачут – например, над «последним поездом», но что может быть искреннее слез, как ответа на мою выношенную боль? Это для меня и способ выживания в огромном мире. Я не выступаю бесплатно, потому что я голодный студент. Однако и безумных бабок, как Полозкова, драть со своих слушателей я не буду никогда. Совесть не позволит. А двести пятьдесят рублей – символическая плата по современным меркам. Свой труд надо уважать, но и не зазнаваться. И еще, самое главное – поэзия для меня – моя личная социальная сеть, благодаря ей я познакомилась с ассорти замечательных людей, многие из которых, надеюсь, пойдут со мной по жизни до конца. Вот только тем, кого я люблю, не всегда мои стихи по душе. Вначале они умиляются и сердечно благодарят меня, а потом наступает момент передозировки ими, и происходит девальвация стихотворной валюты. Когда чего-то много, это не есть хорошо. И только самые сильные, бьющие ключом стихи, топят их стихопривыкшие сердца, да и то не всегда. На данный момент я снова делаю сказку вокруг себя – прихожу, побеждаю и делаю. Потому что, как мне кажется, я нашла Своё… И, если это читает Тот Самый Человек – да, это о тебе, слышишь? И все мои стихи о тебе. И это – то, что для меня Поэзия. 






                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Беcедовала МУДАРОВА ЛУИЗА

Читайте также

Привязка статьи к блоку

ID статьи:
Сохранить
Самое читаемое
Комментировать