1934 год против 2009-го

Был обычный летний питерский день. Светило солнце, дул прохладный ветер, и воздух, врывавшийся в открытое окно, был вроде бы свежий, а все же по-городскому слишком пыльный. В квартире номер N, на улице N-ой, начал разгораться спор между представителями двух поколений - подростком лет 15 и дедом, упорно не желавшим даже взглянуть на распечатку нашумевшей статьи с сайта «Пяти углов».

- Ну вот, зачем, зачем мне это читать? Я все равно останусь при своём мнении. Газеты для молодежи 75 лет назад были лучше, намного лучше, чем сегодняшние!

- Как ты можешь об этом судить, если ты практически не читаешь ни одной новой газеты?

- Мне хватило того, что я уже прочитал. - Дед сердито поджал губы. а подросток саркастически ухмыльнулся - он-то прекрасно знал, что его упертый дедушка прочитал разве что только одну маленькую заметку, да и то, для вида. - Вот раньше, - снова заговорил старик, - когда я еще был юнкором, писали совсем по-другому!

- И чем же отличалась тогдашняя газета от сегодняшней? Если, конечно, не принимать во внимание технические параметры: у вас дешевая, чуть ли не оберточная бумага, у нас электронный носитель.

- Бог с ним, с носителем! Вот посмотри, - с этими словами старик достал из тумбочки пару старых газетных номеров, выцветших, немного порванных, но аккуратно сложенных. - Это 1934 год.

Во-первых, самое главное отличие не в темах репортажей, как логично было бы предположить, а в стиле письма. Конечно, и тогда никто не выражался «шекспировскими» фразами, но не было пустой напыщенности и пафоса, что иногда проскальзывает в нынешних статьях и особенно в телевизионной трескотне. Все только по делу! Четкость и фактура - вот главные особенности тогдашней корреспонденции. И обязательно конкретный понятный вывод.

Например, вот в этом репортаже «Положить пора конец тому, чем кормит нас «ГОМЭЦ» ГОМЭЦ - это государственное объединение музыкантов, артистов эстрады и цирка. « Немедленно пересмотреть состав всех актеров, работающих для детей. Категорически запрещается работать артистам с халтурным, политически вредным репертуаром. Надо укрепить руководство детским отделом, воспитывать актеров, работающих специально для детей. Надо создать новый материал, интересные номера, художественно и политически ценные. Мы требуем перестройки работы детского отдела ГОМЭЦа », - закончив читать, старик с торжеством посмотрел на своего собеседника, считая свою речь неопровержимой.

- Прямо, как приказ по армии! - поёжился внук, но все же добавил примирительно, - Хорошо, допустим, что тогдашний стиль был более четким...

- Намного более четким!

- ... но с другой стороны, если посмотреть, например, на этот репортаж о посещении школьниками музея: «Мы посетили Русский музей. Там руководительница, Ольга Леонидовна Тодес, познакомила нас с экспонатами, рассказывающими о XVIII веке. После осмотра музея мы послушали концерт. Пели старинные русские песни. Приносим руководителям Русского музея большую благодарность за хорошую экскурсию».

- Ну, и что ты тут плохого видишь?

- А нужна ли такая заметка вообще кому-нибудь? Разве тут сказано о том, почему экскурсия была хорошей? Этот репортаж не может никого заинтересовать, потому что здесь слишком мало конкретной информации. Что был за концерт? Понравился ли он? Разве читателю есть дело до того, что ученики 8 класса 28 школы сходили на концерт? Нет. А нынешний журналист наверняка хоть какие-нибудь эмоции вложил бы в свою заметку, подчеркнул детали, тем самым заинтересовав читателя. А в этом репортаже ничего этого нет. Просто пара фраз, приятных разве что только руководителям музея.

- Как ты не понимаешь, дорогой! - дед всплеснул руками. Они подают пример другим школьникам! Вот, мол, ребята, вместо того, чтобы без дела слоняться по двору, сходите в музей. Вам там покажут и расскажут много интересного. Это для вас ходить по музеям настолько привычно, что вы по ним и не ходите! А тогда было много детей, которые даже не знали об их существовании.

Дед был настолько доволен столь веским аргументом то продолжал уже с воодушевлением.

- И заметь, мой друг, чистая информация. Нет длинных рассуждений, которые так не любят дети. Тогда и взрослые газеты, а детские особенно, старались писать как можно конкретнее, о простых понятных и полезных делах. Это сейчас молодежь разленилась, никто ничего не делает, все только рассуждают и философствуют, а по сути - пишут, что в голову придет. Прямо не подростки, а древние греки! - закончил он на своей любимой ворчливой ноте.

- Опять ворчишь! А если посмотреть на нынешнею журналистику с другой стороны? У каждого автора есть свой стиль, своя индивидуальность и свой взгляд на проблему. Выбор тем стал разнообразнее...

- ...и поэтому многие материалы не несут никакой информационной нагрузки.

Зато они заставляют человека задуматься над чем-то, а иногда и по-новому, под другим углом взглянуть на ситуацию. И ты можешь ворчать и возмущаться, сколько хочешь, но и в твоем любимом 1934 году тоже писали не только информационные заметки.

Вот, например, заметка «Помогая слабым». Цитирую: «Женя Циро плохо понимала по грамматике, что такое имя прилагательное. Меня прикрепили к Жене. Два раза в шестидневку мы занимались в пионерской комнате после уроков и у меня дома...» Разве подобная публикация несет какую-либо информационную нагрузку? Нет. Зато тут есть опыт другого человека, который, может быть, заставит кого-то задуматься над некоторыми своими поступками.

- Отличный пример! - обрадовался дед. - Это только снова и снова подтверждает мои слова - журналистика того времени была честнее, искренне...

- А вот это уже совершенная неправда. Что касается выражения своих эмоций и мыслей, юнкоры были честны и тогда, и сегодня.

- Зато тогда ребята были уж точно прямолинейнее. И намного трудолюбивее, вот, к примеру, в этой заметке: «Я, юный пионер, <...> в ответ на убийство любимого Сергея Мироновича Кирова беру на себя ударное обязательство к концу 1-ого полугодия добьюсь, чтобы в нашем звене, имеющиеся сейчас 7 неудов были заменены 7 отметками «отлично».

- Ну, во-первых, это говорит не столько о трудолюбии, сколько о политизированности, или, если хочешь, патриотичности. Да мы и не знаем, выполнилось это обещание или нет/

- Это мы не знаем, но товарищи-то знали! Ведь это он им дал слово, да еще прилюдно, через газету/

- И, во-вторых, - не уступал внук, который тоже уже распалился и хотел выложить все свои аргументы, - у нас и сейчас полно трудолюбивых подростков, просто они не пишут об этих своих достоинствах и личных достижениях в газетах. Сейчас это просто не принято.

- А, по-моему, это лучше чем, нынешние статьи «ни о чем».

- Ну почему сразу «ни о чем»? Ты ведь ни один номер нормально не прочитал! Просматриваешь обложку и тут же отбрасываешь. Ну, разве так можно?

- А зачем мне читать всю эту макулату...

Но внезапно речь деда прервалась звуком открывающейся двери, и в комнату вошла женщина, по-видимому, мать подростка, и, сердито посмотрев на спорщиков, принялась их отчитывать:

- Нет, ну сколько можно! В пятый раз зову обедать, а они все не слышат! Так и думала - опять спорите, обсуждайте что-то... Стоит деду приехать, и все - не докричишься, не достучишься! Спорят, спорят, спорят... а ну, марш руки мыть!

- Уже идем, - примирительно ответил сын, выходя их комнаты. Дед проследовал за внуком, тихо ворча себе под нос что-то вроде: «Ну и упрямцы же пошли...».

А спор между упорным внуком и упрямым дедом, наверное, так и остался незавершенным. Потому что у каждого времени свои газеты и свой голос Хотя, если присмотреться и внимательно вчитаться, в них, несмотря на разительные отличия, найдется немало общего. И это, наверное, совсем неплохо.


Женя МЕРНИКОВА