Пять углов



Наши опросы
Колонка редактора
Девятиклассникам
Портфолио
На практику — в ПУ!
Развлечения
Каталог профессий
Каталог вузов
Каталог сочинений
Каталог увлечений
Наши авторы
Вопрос в редакцию
Контакты
О нас
Архив номеров
Журнал старшекласcников
|

университетМГУДевятиклассникамОльга Васильеварейтингмедиацентр Ракурскуда пойти учитьсякуда сходить в выходныеНа практику — в ПУ!Иван Трояновличный опытфизикаспектакльпрофориентацияэкзаменыподготовка к ОГЭ 2019ВыходныеШкола 2 БерезовкалицензияувлеченияработашколаволонтерствоИгра престоловМного платяткаталог сочиненийВостребованныепоступлениегимназия 19 ОрелЕГЭ на высокие баллы: личный опытНовыеобразованиеЛучшее на СтенесоветыИТМОмузыкалайфхакТворческиепутешествиячто посмотретьматематикаКонкурсКак сдать ЕГЭинтервьюМинистр образованияинформатикаДля гуманитариевЛицей 11 ЧелябинскКаталог профессийВУЗитоговое сочинениеУчительолимпиадыКонцерткинохимияэкзаменрусский языкисследованиеКуда сходитьШкола 151рецензияСПбГУвузывсё о поступлении 2019куда поступатьКем быть?Пабликатор Дарьи Куликовойканикулырейтинг вузоввыставкаВШЭВсероссийские открытые урокиопросМинистерство образованиялитератураСочинениеолимпиадаВКонтактеОГЭисторияНовый годКаталог вузовАлые парусаегэ 2017кем бытькнигиЛето в городах Россиисоветы психологафестивальвыпускнойЕГЭ 2018пабликаторГимназия 30 Петрозаводскстудия журналистики Калининского р-нааккредитацияРособрнадзорАкадемическая гимназия 56как прошли ЕГЭ-2018
«Жили-были барабанщики»

«Жили-были барабанщики»

Очень личная история, связанная со знаменитым детским писателем Владиславом Петровичем Крапивиным

Просмотры
194

В октябре 2018 года исполнилось 80 лет Владиславу Петровичу Крапивину – всемирно известному уральскому детскому писателю, нашему земляку, к счастью, здравствующему. Наверное, среди представителей старшего поколения, тем более – живущих на Урале, трудно найти человека, который не читал бы в детстве и юности рассказы и повести Крапивина – пропитанные романтикой и морем (что уральцам, далеким от моря, было особенно любопытно), мальчишеской дружбой и беззаветной отвагой. У многих с творчеством Крапивина и его именем связаны какие-то свои истории. Такая история есть и у меня. 

Мы идем в «Каравеллу»

Эта история очень личностная, отчасти трагическая, имеет отношение к близкому мне человеку, моему родному брату, а также к легендарному пресс-центру и флотилии «Каравелла», которую Владислав Петрович Крапивин создал 57 лет назад. Публично, в печати, я об этом никогда не рассказывала. Но незадолго до нынешнего юбилея встретилась на одном мероприятии с Ларисой Крапивиной, которая сейчас возглавляет «Каравеллу» и которая знает эту историю, поделилась с ней идеей написать об этом, и она одобрила.

Это не совсем про «Каравеллу» и не совсем про творчество Владислава Петровича. Это – про воздействие его личности и творчества на окружающих людей.

…Была весна 1980 года, я училась на первом курсе факультета журналистики, и на нашем курсе училась девочка, которая много лет занималась в «Каравелле», – Анна Мясникова. Мы не были с ней подругами, но общались, и мне, начитавшейся книг Крапивина, знавшей про его отряд, очень хотелось, чтобы в этом отряде занимался мой брат. Звали его Женя, он был младше меня на семь лет и в тот момент был, кажется, пятиклассником: благодаря своим хорошим способностям и непоседливому характеру он умудрился перескочить через второй класс, в качестве эксперимента его перевели из первого сразу в третий, надеясь, что ему будет трудно и он будет слушать педагогов. Слушал, но недолго, быстро догнал остальных, и дневник его, как и прежде, краснел замечаниями за поведение.

Родители думали, чем бы его всерьез занять, да чтобы с «нагрузкой на голову». Поэтому согласились с моим предложением отдать его в «Каравеллу», хотя ездить на занятия ему приходилось через половину тогда уже немаленького города, на южной окраине которого мы жили. Нужно отметить, что ездил он сам – на общественном транспорте, автомобили тогда имели лишь избранные, в число которых мои родители (инженеры-энергетики) не входили. Но это было в те времена вполне нормально и достаточно безопасно, приучало ребенка к самостоятельности.

Повода, чтобы приехать в «Каравеллу» прямо посреди учебного года, всё не было. А потом появился. В нашей школе произошел конфликт между старшей пионервожатой и директором, даже забыла, из-за чего, но помню, что несправедливость была явная. Я знала, что Владислав Петрович иногда брался разбираться в таких конфликтах. Нет, конечно, на работе он никого восстановить не мог (к чиновникам от образования и некоторым педагогам он тогда был буквально в оппозиции), но свой авторитет известного к тому времени писателя он мог использовать для благого дела. Пионервожатая была не против пойти вместе со мной к Крапивину, появился повод за компанию привести к нему и моего брата.

Наверное, это был конец марта – снег уже основательно подтаял, на тротуарах была снежно-водяная каша. Мы втроем с полчаса шли по улице Мира (на которой стоит Главный корпус УрФУ, тогда УПИ) в другую от помещения «Каравеллы» сторону, ноги у нас абсолютно промокли, хотелось бросить эту затею, но упорство взяло верх – развернулись, побрели обратно и нашли-таки нужный дом.

Аня, моя однокурсница, позвала Командора: «Слава, тут к тебе пришли». Да, в «Каравелле» было так принято – все его звали просто Слава.

Он удалился с нашей пионервожатой обсуждать ее проблему, а мы остались ждать. После их разговора я робко спросила: не возьмет ли он моего брата в свой отряд? Он сказал что-то вроде «давайте, попробуем».

Что Владислав Петрович пытался конкретно предпринять в качестве помощи нашей пионервожатой – сейчас уже не помню. Она была вынуждена уволиться, устроилась в другую школу. Но помощь моральная была оказана, несомненно. Когда на молодого специалиста взъелась директор, а также подчинившиеся ей педагоги, – очень важно, чтобы был тот, кто ее мог поддержать. Таким для нее, и для многих других, кто попал в жернова тогдашней системы, стал Владислав Петрович. Он боролся за правду, как ее понимал, невзирая на авторитеты, боролся, как мальчишки в его произведениях. И побеждал – в том смысле, что человек при его поддержке не опускал руки, отстаивал свою честь, продолжал работать. Та пионервожатая (позднее она работала как учитель географии, которым и являлась по образованию) до конца своих дней вспоминала на наших встречах выпускников тот поход к Крапивину и его поддержку. Она скоропостижно скончалась минувшей весной.

Гонял на яхтах и писал стихи

А мой брат вскоре стал настоящим «каравелловцем». Его шкаф наполнили форменные оранжевые рубашки, в его лексиконе то и дело проскакивали слова из сленга яхтсменов (в «Каравелле» была обязательной летняя практика на самодельных яхтах на Верх-Исетском пруду), любую палку он брал, как шпагу, и отрабатывал навыки фехтовальщика, это еще одно направление занятий в «Каравелле». Но главное – он стал иначе мыслить, чем многие из его окружения. Двойки за поведение периодически в дневнике появлялись, но учился он хорошо.

Еще – он стал писать стихи. Да, подобным делом занимались и занимаются многие подростки, но у него это получалось очень неплохо. Мне думается, что, оказываясь рядом с Владиславом Петровичем, не заниматься словесным творчеством (филологией, журналистикой, поэзией, писательством) было просто невозможно. Хотя бы как-то, для себя, для «внутрисемейной» аудитории. Поэтому среди бывших воспитанников отряда (хотя бывших «каравелловцев» не бывает) есть несколько десятков журналистов, есть писатели, литературные переводчики, пишущие стихи люди. Возможно, кого-то это морально спасало в трудные времена, а для кого-то, наоборот, было тяжким бременем: когда ты острее, чем другие, воспринимаешь происходящее вокруг, тебе очень непросто сохранить себя.

Ребята, прошедшие закалку в «Каравелле», хотя и оценивали реальность иначе, чем большинство советских людей, к изменениям в обществе в конце прошлого века (после развала СССР) оказались так же, как и прочие, не готовы. Некий душевный кризис пережили почти все, но остались инициативными и предприимчивыми – какими их учили быть в отряде.

Судьба барабанщика

Моего брата убили в августе 1994-го. Он стоял на крыльце дома в центре города и беседовал с другом, мимо шла пьяная компания, чем-то он им помешал… Убийц не нашли, да и не искали, тогда подобные происшествия были делом почти обычным, а город – очень криминальным. У Жени, студента математического факультета университета, к тому времени было двое маленьких сыновей, сейчас они уже взрослые.

Мама собрала его стихи и издала небольшой посмертный сборник. Попросила Владислава Петровича написать к нему предисловие. Командор, который был уже совсем знаменитым писателем, не отказал. Предисловие небольшое, и я хочу привести текст полностью. Как пример его отношения к ребятам, таким же, по сути, мальчишкам, юношам, какими населены его произведения. Это не имеет отношения к его рассказам, повестям и романам, но немного раскрывает характер общности и особенности людей, которых навсегда объединил Командор Владислав Петрович Крапивин.

«Последний раз мы с Женей Боярских виделись за месяц до его гибели. Это была случайная встреча у магазина «Дом книги». Женя спешил куда-то, весь такой энергичный, весело озабоченный. Поделился планами: на одной из местных телестудий хотел организовать цикл передач под названием «Яхт-клуб». Видимо, паруса сохранились в его душе с детства.

В начале восьмидесятых Женька был барабанщиком во флотилии «Каравелла». И любимцем отряда – веселая душа, лихой парусный матрос, умелый фехтовальщик и замечательный артист. Самая лучшая роль его была в полнометражном отрядном фильме «Жили-были барабанщики». Там Женька играл маленького короля сказочной страны, который встал на сторону юных барабанщиков, восставших против чиновничьей тирании. Маленький король сперва испугался смерти, но потом скрутил в себе страх и спас друзей.

Этот фильм, записанный на кассеты, и теперь смотрят в разных городах – там, где живы ребячьи отряды. И Женька, по-прежнему живой и отчаянный, снова и снова спешит на выручку товарищам. И барабанщики вновь побеждают. В сказке – это все-таки легче…

Тогда Женьке шел двенадцатый год. Оставшихся лет судьба отпустила ему немногим больше. Какие-то подонки на улице убили его предательским ударом.

Что тут скажешь? В Женькиной судьбе – отражение тысяч судеб тех ребят, которым было суждено жить и погибнуть в нашем озверелом мире. Никто не сочтет, скольких талантов мы не досчитались. Евгений Боярских мог стать очень хорошим поэтом».

 

Читайте также

Привязка статьи к блоку

ID статьи:
Сохранить
Самое читаемое
Комментировать