Мария Волкова
Тысячи абитуриентов ежегодно подают документы в театральные вузы, надеясь покорить большую сцену. Егору Осипчуку из Тольятти студенческий билет достался ценой трех лет труда. О том, как не разочароваться в мечте после отказов приемной комиссии, — в нашем интервью.
— Егор, когда именно зародилась твоя мечта о сцене? Можешь вспомнить конкретный момент или событие, которое определило желание стать актером?
— У меня никогда не возникало желания выбрать другую профессию. Я точно определился, что хочу стать артистом, к концу восьмого класса. Эта уверенность пришла в ночи. Что именно в тот момент на меня повлияло, я конкретно сказать не могу, но уже в десятом классе мое решение утвердилось окончательно. Я смотрел в записи спектакль «Принцесса Турандот» в постановке Рубена Симонова в театре имени Вахтангова. Тогда меня, шестнадцатилетнего, поразил Василий Лановой. Он играл принца Калафа. Я смотрел на него сквозь экран и думал: «Вау! Я хочу как он!».
— Будучи абитуриентом, за три месяца я сходил на прослушивание в семь театральных институтов в Москве, Петербурге и Самаре к тринадцати мастерам. Где-то я «слетал» сразу, где-то доходил до второго и третьего туров. Дойти до основного конкурса у меня получилось только в мастерской, где я сейчас и учусь. Такая вот ирония. Из самых ярких туров, где я «слетел», точно могу отметить прослушивание в мастерскую Веры Алентовой и Юлии Меньшовой во ВГИКе. Там я дошел до второго тура. Это был тот случай, когда я не выложился на максимум: очень сильно зажался, испугался, занервничал и, как итог, «слетел». Очень расстраивался потом, еще долго в голове сидели неприятные «а если бы...» В мастерской Владимира Сулимова в Щепке дошел до третьего тура. Молча. Без бесед с педагогами. Только здесь и сейчас. Было ощущение, что двигаюсь вслепую, опять же молча. Так же молча я и «слетел» оттуда.
— В целом везде туры проходят одинаково. Что вообще такое тур: ребят заводят по пять или десять человек в зависимости от института. Иногда может быть и немного больше, но редко. В одном конце зала по центру стоит стол, за ним сидит комиссия. На первых турах — один-три человека. Чем дальше по турам, тем больше педагогов сидит. Мастер, набирающий курс, не всегда сидит на первых турах, но может быть и такое, что абитуриент будет видеть его на каждом из этапов. Словом, везде по-разному. По одному вызывают абитуриентов в центр зала, все остальные сидят на стульчиках по бокам, слушают.
Кстати, на то, как мы слушали других, тоже обращали внимание. Это очень важно. Абитуриент после недолгих «ближе», «чуть дальше», «чуть левее, правее» начинает читать подготовленную программу. Это всегда проза, стихотворения и басни. Чем больше, тем лучше. Плохо, когда мало. Нужно дать комиссии больше возможностей рассмотреть себя. Иногда просят прочитать что-то конкретное, но в основном абитуриенту дают возможность самому выбрать, что сначала читать. Почти всегда просят петь. Реже на первом туре — станцевать. Но чем дальше по этапам, тем выше спрос. Нужно и петь, и танцевать, и читать, и задания выполнять, которые дают педагоги.
После прослушивания всех ребята из десятки или пятерки просят выйти, педагоги совещаются, и потом происходит самое волнительное — оглашение результатов. Выходит один человек из комиссии и называет фамилии тех, кто проходит дальше. Остальным — «спасибо». Прошедших, как правило, приглашают на беседу с комиссией, чтобы дать задание на следующий тур или как-то еще направить абитуриента в поиске материала для программы. Чем ближе к основному этапу, тем меньше происходит здесь и сейчас. Результаты иногда нужно ждать несколько дней на сайте, и это самые страшные несколько дней в жизни, как кажется. Но чтением программы, пением и танцами все не обходится.
Я не был на конкурсах в других институтах, кроме своего, поэтому расскажу, какие этапы поступления были в моей мастерской РГИСИ. Отборочная консультация, первый и второй туры — чтение программы и, как я уже говорил, песня и танец. Но перед вторым туром мы уже подавали документы и проходили музыкальную консультацию с концертмейстером от института. Он помогал нам выбрать из нашего репертуара одну песню, которую мы исполняли перед комиссией. Аккомпанемент спасал, если честно. Дальше был третий тур, как его называют, — отрывки. Всех нас, оставшихся на конкурсе ребят, собрали на малой сцене и разбили на пары. Каждой паре определили отрывок из пьесы, который нужно было поставить за два дня с куратором от мастерской и представить мастеру и всем педагогам на третьем туре. После отрывков мы пришли на собеседование с комиссией — последний тур. А потом — объявление поступивших.
— Давать советы — в целом специфическая вещь. Тем более мне, еще так мало поучившемуся, будет трудно что-то сказать. Мне проще ответить на этот вопрос по-другому: что бы я сказал себе, только начинающему идти к поступлению, даже еще не поступающему? Больше читать, сильно больше. У больших, хороших авторов все ответы, весь наш хлеб, весь материал. Нужно больше смотреть не только кино и спектакли, но и наблюдать за жизнью вокруг. Как-то настраивать себя на другой лад, более творческий. И, конечно же, быть смелее. Я очень сильно боялся. И в первую очередь надо быть честным перед собой.
— Многие абитуриенты испытывают сильное волнение и боятся забыть текст во время прослушивания. Как ты справился с этим в столь важный для тебя день?— Поначалу я никак не справлялся с волнением. Я читал сквозь него, прорываясь, сильно завися от реакции комиссии. Это заведомо гиблый путь. Просто нужно знать, о чем хочется сказать через выбранный текст, чем хочется поделиться с людьми напротив. Именно людьми. Это важно не забывать. В комиссии сидят точно такие же люди, у которых есть жизнь, семья, дети, дом, переживания, чувства. С ними нужно хотеть делиться и понимать чем. Тогда и волнение не будет запредельным, и текст не вылетит из головы, как опять-таки кажется мне. Все сугубо индивидуально. Я делюсь только тем, как прошел свой путь.
— Мое представление о профессии артиста радикально не поменялось после поступления. Скорее оно стало обрастать все новыми и новыми подробностями. Я стал осознавать и до сих пор каждый день осознаю какие-то тонкости, ритмы, настроения. «О, оказывается это можно так или так делать!» - со мной с самого первого дня обучения. Но впереди — еще больше неизведанного, чем уже понятого. Вообще этой профессии учатся всю жизнь. Нет такого артиста, который сказал бы : «Ну все, теперь я точно все знаю про это дело». Ну нет. Так не бывает. Сложнее всего было не остановиться. Особенно на начальном этапе нельзя сидеть на месте. Нужен постоянный поиск, процесс, работа и еще раз работа. Зимой это давалось заметно труднее. Потом весной открылось новое дыхание.
А самым интересным стало такое открытие: можно быть кем угодно. Для меня это самое интересное, вдохновляющее и манящее. Можно попробовать пожить в любых ситуациях, как в правдоподобных до мелочей, так и в абсурдных донельзя. Это действительно чудо!
— Что, по твоему мнению, определяет престижность актера в современном мире? Какие качества и навыки необходимы для достижения успеха?
— Честно говоря, я не могу сказать, что определяет престижность актера. Для каждого разные актеры будут престижными. Это долгий диалог, который лишь иногда может привести к чему-то общему. А про успех я в какой-то степени ответил в вопросе о поступлении: нельзя чего-то достичь, не выходя из зоны комфорта, не идя на жертвы и не говоря себе только правду.
