Светлана Милешина
Cодержание
Цена молчания
«Когда я употребляла, я никому ничего не рассказывала»
«В моей системе координат не было такого понятия, как наркотическая зависимость»
«Какая же я не такая, как все!»
«Несмотря на зависимость, у меня остались амбиции, цели и желания»
Как и кому рассказать, если я подросток, который употребляет наркотики?
По данным статистики ФСКН за 2021 год, средний возраст наркомана в России составляет 16-18 лет. Василиса начала скручивать купюры еще раньше: в 14 лет в школьном туалете вместе с подругой девушка уже перебирала запрещенные вещества. Чтобы завязать, ей потребовался ни один год, чтобы честно и свободно рассказать о своем опыте — еще больше.
Цена молчанияЦена молчания
Проблемой становится не только зависимость, но и разговор о ней. Исследователи ВЦИОМ каждый год изучают восприятие наркомании в России, и замечают тенденцию: согласно ежегодному мониторингу за 2024 год, высокий процент затрудняющихся утверждать о росте или уменьшении количества наркозависимых (22-40%) указывает не на снижение числа употребляющих, а на «определенную дистанцированность россиян от темы наркопотребления, отсутствии четких представлений о реальном масштабе проблемы». Эксперты объясняют это ее скрытым, латентным характером, а также недостаточной освещенностью в публичном пространстве.
В 2024 году Государственная Дума приняла ряд законопроектов, направленных на борьбу с пропагандой наркотических средств. Согласно новым законам, к пропаганде относится распространение информации о способах изготовления, хранения, транспортировки, продажи и приобретения наркотиков, а также о мнимой привлекательности их употребления и представлении этого как приемлемого социального поведения.
Освещать проблему теперь необходимо деликатнее, но все-таки необходимо. Как рассказывает семейный психолог Екатерина Клочкова, формирование наркотической зависимости — многоаспектный процесс, на который влияет множество факторов: биологическая предрасположенность, психологические проблемы в семье, экономическая и социальная ситуации в конкретном регионе, осмысление наркозависимости в литературе, кино. И жесткая цензура, по словам эксперта, может быть обоюдоострым оружием.
«Когда я употребляла, я никому ничего не рассказывала»«Когда я употребляла, я никому ничего не рассказывала»
Личный разговор тоже происходит шепотом или не происходит вовсе. Чтобы найти героя, готового поговорить о зависимости, начавшийся в раннем возрасте, редакция столкнулась с рядом отказов: даже в сообществе Анонимных Наркоманов многие участники отмахнулись от диалога.
Двадцатидвухлетняя Василиса согласилась поделиться своим опытом под другим именем. Девушка признается, что и без внешних угрожающих факторов разговор о зависимости дается наркопотребителям непросто: страшно столкнуться с осуждением и наркофобией.
— Наркотики окружены огромным количеством табу и стигматизированны намного больше, чем другие зависимости. Когда спрашивают: «Употреблял ли ты наркотики?» Ты в первую очередь боишься, что тебе скажут, что ты грязный. Не хочется признаваться и оправдываться — зачем тебе это? Ты знаешь о своей проблеме и тебе не нужна связь с внешним миром. Это как раз-таки причина, по которой алкоголики чаще и лучше реабилитируются, чем наркоманы: наркоманам особо нельзя никому сказать свою проблему — сразу ставится клеймо.
— Изоляция происходит еще в том смысле, что алкоголь ты чаще всего употребляешь в публичных местах. Когда это наркотики, тебе нужно где-то прятаться.
Василисе тоже приходилось много прятаться и много врать. Девушке было страшно кому-то сказать и даже признаться самой себе, что она делает. Так, подростковые годы распались на две истории: в одной — школа, друзья, семейные вечера, в другой — наркотики, вранье и иллюзорный контроль.
Сегодня, благодаря терапии, Василиса может открыто говорить о том, что она употребляла и была зависима. Но публичная исповедь стала возможна только после признания самой себе и близким:
«Когда признаешься, что это была важная часть твоей жизни, когда перестаешь себя обманывать, что наркотики не имели власть над тобой, становишься на шаг ближе к выздоровлению», — рассказывает девушка.
«В моей системе координат не было такого понятия, как наркотическая зависимость»«В моей системе координат не было такого понятия, как наркотическая зависимость»
Проблему важно обозначить еще до. По мнению психолога Екатерина Клочковой, разговор о разрушительном воздействии наркотиков на здоровье и жизнь должен быть построен на языке подростка, учитывая социальный контекст, в котором он сейчас находится.
Помимо информирования о рисках и возможных последствиях психолог советует помогать формировать ребенку представление о том, как можно отдыхать и получать радость от жизни. Большой шанс, что от употребления убережет деятельность, в которой подросток будет чувствовать себя реализованным, а также уважение к своим чувствам и экологичные способы справляться с негативными эмоциями, умение их выражать.
Все это, к сожалению, обошло стороной Василису, которая признается, что в юном возрасте не воспринимала эту тему как опасную: не возможность развития зависимости, не уголовную ответственность.
— Когда вы впервые попробовали запрещенные вещества?
— Все началось в 14 лет. У меня нет наркофобии, я понимаю, что зависимость может начаться в любой момент и приходит, не предупреждая. Но я все равно остаюсь верна той мысли, что 14 лет — безумно рано. Уверена, что на моем развитии это сильно сказалось.
— Мне было очень важно одобрение со стороны — у меня появилась подруга, которая казалась мне очень свободной, открытой, яркой, у нее было много друзей, крутые бешеные истории, которых у меня не было из-за родителей — те очень сильно меня опекали.
Подруга на тот момент очень хотела похудеть, и ее совершеннолетние друзья посоветовали для этого употребить наркотик. Естественно, мы были детьми, и вообще не понимали опасность — поехали к ней домой проводить сомнительную процедуру. Прошло пару недель до того момента, когда попробовала первый раз я.
— Я держалась, взвешивала. Когда я вышла от подруги, подумала: «Ну я ж то никогда! Я то хороший ребенок, я же нормальный человек!»
— Мне стало интересно. Из-за того, что я была ребенком, у меня даже не было страха подсесть на это. В моей системе координат не было такого понятия, как наркотическая зависимость. Я про нее ничего не знала и никогда не видела человека, который употребляет наркотики. Я видела таких бездомных, но думала: «У меня дом есть, я в школу хожу, пятерки получаю. Все нормально, не должно быть такого у меня».
«Какая же я не такая, как все!»«Какая же я не такая, как все!»
— И я решилась. В одиночку. В школьном туалете. Я очень боялась маму, поэтому не употребляла дома до поры до времени. Тогда у меня были какие-то правила, которые давали мне понять, что я «ничего плохого не делаю».
После этого пошла на урок географии, намеренно говорила какой-то бред, вела себя очень странно, смеялась очень явно. Наверняка, все подумали: «На Васю что-то снова нашло». Но в моей-то голове я уже была круче всех: «А они вообще не представляют, что я там сделала!» С этого и понеслось: я чувствовала себя особенной. Все используют туалет по назначению, а я, такая крутая, употребляю там наркотик. Какой же меня это «интересной» и «глубокой» личностью делает! Какая же я не такая, как все! Комплекс индивидуальности тогда у меня взыграл очень сильно.
— Вам казалось, что вы контролируете ситуацию?
— Никогда за всю свою историю употребления я не считала, что я потеряю контроль. Но каждый раз, когда я бросала наркотики на какой-то период времени, знала, что буду употреблять снова. Сейчас, конечно, я это расцениваю как абсолютную потерю контроля.
— Нет, я не допускала такую мысль. Я думала, что прикалываюсь в школе, и это какие-то веселые эксперименты. Но при этом я смотрела на свою подругу как на конкретную наркоманку.
— Скорее всего. Я всегда считала ее оплотом наркомании. В отличие от себя. Я еще тогда начала читать литературу, «крутую» и взрослую, поэтому видела себя намного взрослее, осознаннее.
— Через год. Я ехала с отцом в машине, тогда я употребляла каждый день в течение недель трех. Он меня о чем-то спросил, а я понимаю, что не могу говорить. Пытаюсь выдавить из себя слова, но выходит только мычание и звуки «эр», «жэ». В этот момент мне стало очень стыдно. Я подумала, что же я делаю со своей жизнью, что происходит, что я даже решилась дара речи? Получается, я предпочла употребление наркотиков нормальному своему функционированию и вот таким теплым вещам, которые для меня были важны.
Еще я вдруг поняла, что очень сильно отупела. И отупела не в метафорическом смысле. В том году был переводной экзамен, но прошел месяц, и я осознала, что вообще ничего не помню. Никакая информация не отложилась. Потом началась учеба, а я ничего не могла усвоить из школьной программы. В тот же момент прекратилась наша дружба с этой девочкой, и ушла возможность доставать наркотики. Я была очень сильно расстроена и думала, что с этим уйдет вся моя крутость.
— Свободу. До этого я не высказывала свою креативность, свои идеи, не выражала себя вне трипа.
Но на тот момент я не знала отличия между образом и личностью. Я была уверена, что именно опыт употребления делает меня отличной от всех остальных. С этого пошло мое раздутое эго и большой комплекс, что я ни в коем случае не такая, как все остальные: «Вы вообще ничего обо мне не знаете, потому что у меня есть большая тайна, которую я никому не рассказываю».
— Емкое слово, поэтому оно мне нравилось. За ним я пыталась скрыть, что ничего о себе не знаю. У меня не было моральных принципов, понимания самой себя и что я хочу. У меня не получалось быть в контакте с собой, как у других, поэтому, чтобы не превращать это чувство в комплекс, я превратила его в достоинство. Когда я начала делать первые шаги к знакомству с собой, у меня исчезла необходимость прятаться за какими-то лейблами и скрывать, насколько я уязвима и несчастна.
Екатерина Клочкова, рассказывая о психологических предпосылках, ведущих к зависимости, называет и озвученные Василисой проблемы. Подростковый возраст — очень хрупкий. Вчерашнему ребенку приходится решать множество сложных задач на индивидуальном уровне: приспособиться к изменениям тела, перепадам настроения, учиться регулировать эмоции, психологически сепарироваться от родителей, учиться и сдавать экзамены, интегрироваться в группу сверстников, завоевывать и удерживать в ней социальный статус. Часто это может осложняться психологическими проблемами в семье, которые маскируются под внешним благополучием.
«Несмотря на зависимость, у меня остались амбиции, цели и желания»«Несмотря на зависимость, у меня остались амбиции, цели и желания»
Василиса не употребляет с 18 лет. Столкнувшись с абстинентным синдромом и клинической депрессией девушка признается, что главная проблема зависимости скрывалась не в конкретных наркотиках, а в самой тяге, которая приводила к тяжелым психологическим проблемам, рискованному поведению и тем историям, которые не могут быть озвучены в публичном пространстве из-за страшных подробностей.
Героиня боролась с тягой на протяжении двух лет, и сегодня может похвастаться четырехлетней ремиссией.
— Мне сильно повезло: так сложились обстоятельства, что у меня была жизнь помимо наркотиков. Несмотря на зависимость, у меня остались амбиции, цели и желания. Когда собираешься выздоравливать, нужно принять, что легко не будет ни один день в ближайшие года два. Если принимаешь, становится легче — ты готов столкнуться со сложностями. Я сравнивала те удовольствия, которые получала от наркотиков с теми, которые удавалось ощутить в трезвости. Когда я добивалась того, чего хотела, когда общалась с любимыми людьми, понимала: «Хорошо, что я здесь, а не валяюсь в трипе». Это приносило облегчение. Кроме того, я начала заниматься с психологом, у меня появились отношения, я много училась и готовилась в к поступлению в медицинский — фокус переключился.
— Я доучиваюсь на врача и психолога в Европе, чтобы быть психиатром и вести консультации. Чувствую себя некомфортно с неоконченным образованием. У меня здоровые отношения, терапия, я работаю над исследовательским проектом. Началась другая жизнь, и я больше не чувствую, что наркотики — часть меня.
Как и кому рассказать, если я подросток, который употребляет наркотики?Как и кому рассказать, если я подросток, который употребляет наркотики?
Если подросток столкнулся с проблемой наркозависмости и осознает это как проблему, сформировал к ней критичность — это большой и зрелый шаг к выздоровлению. Следующим шагом будет обратиться к родителям и попросить их о помощи. У взрослых больше жизненного опыта, социальных навыков, юридических прав и материальных ресурсов для организации эффективной реабилитации.
Для родителей же важно помнить, что зависимость требует лечения, а не наказания — наказание не поможет решить проблему. Помогут правильно расставленные приоритеты (сначала лечение, потом учеба и ЕГЭ), слаженные действия семьи по организации реабилитации под руководством врачей.
В России действует единый телефон доверия. Кроме того, в каждом регионе есть свой телефон доверия для несовершеннолетних, учрежденный местными органами власти, где работают квалифицированные специалисты, обладающие большим опытом в помощи подросткам.
