Режиссеры не устают пересказывать книжную классику на киношный лад — хорошо это или плохо, вопрос в другом. На этот раз под режиссерский хлыст Эмиральд Феннел попал роман Эмили Бронте «Грозовой перевал», который удерживает первенство по количеству экранизаций. Впечатление одно, крайне неприятное: это очень плохо.
Кратко, но по делу об этом высказались в «Антиглянце»:
Истинные кинолюбы первым критерием ставят сходство с книгой. Так вот, если вы рассуждаете точно так же, версия Эмиральд Феннел явно противопоказана к просмотру — книгу здесь вертели на известном месте. Учитывая сюжет экранизации, моя метафора как нельзя кстати. Классовое неравенство? Тема мести? Нет, не слышали.
Начнем, пожалуй, с хорошего, чтобы не так резко плеваться ядом. Музыкальное сопровождение — восторг! Меня удивил выбор Чарли XCX, однако это оказалось правильным решением. Поп-звезда, которую Феннел припахала к саундтреку, отошла от привычных синтезаторов, и в сопровождении смычковых ее эксперименты звучат почти респектабельно.
Были очень интересные решения в декорациях. Как стало понятно по предыдущим работам Эмиральд, она делает особый акцент на телесности. Именно поэтому спальня Кэтрин выполнена в цвет ее кожи: повторяется даже узор из родинок. Это показывает, что в доме своего мужа она будет не более значимой, чем диван в гостиной. Также Изабелла делает куклу из волос Кэтрин — метафора, предвещающая, чем закончится история для героини.
Начало фильма уже заставило меня содрогнуться и похоронить надежду на приятный просмотр. На открывающих титрах мы слышим стоны мужчины. Отбросьте пошлые мысли — это просто предсмертные хрипы повешенного. Толпа ликует, ведь по канонам она всегда жаждет хлеба и зрелищ. Девушки перешептываются, обсуждая подозрительный бугор в штанах умершего. Зачем это нужно — непонятно.
Первая часть фильма идет еще более-менее складно: мы видим деспотичного отца, которого замечательно отыгрывает Мартин Клунз. Детство Кэтрин и Хитклиффа — интересная линия. Хитклифф берет вину на себя, когда Кэтрин опоздала на день рождения, и именно тогда начинается зарождение их истории.
Завязка основной трагедии Кэтрин построена на избитом приеме недопонимания. Нелли разговаривает с Кэтрин, та говорит, что выходит замуж за Эдгара, чтобы разбогатеть и избавить Хитклиффа от власти отца. Это означало бы для нянюшки начало роскошной жизни, какой она не знала доселе. Поэтому, увидев недалеко от них Хитклиффа, она с ловкостью фокусника поворачивает разговор так, что брак Кэтрин больше не выглядит самопожертвованием — скорее спасением от того, кто «тянет ее вниз». Точно как в «Шреке», когда Фиона говорила: «Можно ли полюбить столь ужасного монстра?»
То, что происходит дальше, не поддается пониманию. Эротизм может использоваться в кино как средство выразительного, глубокого раскрытия героев. В итоге мы видим только истязания над бедной Изабеллой. «Пятьдесят оттенков серого» нервно курят в стороне. Относительная логичность возвращается лишь ближе к концу, когда Кэтрин умирает от заражения крови. Откуда? Непонятно. Как много непоняток! Сценаристы, вы молодцы!
Наверное, когда смотришь кино о любви, пускай даже нездоровой, ты что-то испытываешь. Эмпатию, сострадание, восхищение — ассоциативный ряд продолжите сами. Я же ничего не почувствовала, когда фильм закончился. На протяжении всего сеанса я равнодушно смотрела на слезы Барби-Марго Робби и Джейкоба. Хотелось кричать: «Не верю!». И где тут «особая связь», о которой говорила Робби в интервью?
Когда Кэтрин и Хитклифф воссоединяются после разлуки и разбираются в недомолвках, они исправно отрабатывают рейтинг 18+ (по MPAA R, хотя тянет на NC-17). Жаль только, что подобран клиповый монтаж: мелькание тел, губ и вереска не дает разглядеть ничего, кроме того, что Марго Робби по-прежнему красивая, а Джейкоб Элорди — фактурный.
Еще одно следование формулам Голливуда — пестрый кастинг. Феннелл же подходит к вопросу концептуально: компаньонку леди Кэтрин играет Хонг Чау (дальневосточная экзотика), ее мужа — индиец Шазад Латиф. Бронте, возможно, и не возражала бы: она сама намеренно затемнила происхождение Хитклиффа, подобранного «цыганенком» в портовых трущобах.
Клипово выглядят и хаотичные перемены во взаимоотношениях героев. Кэтрин рыдает после смерти отца, говоря, что чувствует вину, но на похоронах уже радостно целуется с Хитклиффом. Где логика? Забудем о ней на эти два часа. Диалоги банальные, излишне возвышенные: «Ты моя», «Я жестокий». Что-то на уровне «Сумерек».
Многие культурные СМИ окрестили «Грозовой перевал» в исполнении Эмиральд как «фанфик». Если честно, не соглашусь, потому что такое сравнение оскорбительно для действительно хороших работ. Это скорее попытка проявить свое творческое видение, которая не увенчалась успехом.
По сути, перед нами типичная для современных авторов история. Режиссер старалась обернуть в красивый фантик то, что романтизировать нельзя, и забыла заглянуть в первоисточник. Вечные темы — месть, социальное неравенство, разрушительная страсть — здесь подменены плоским набором эстетских клише. От романа Бронте остались только имена и вересковые пустоши, по которым носятся смазливые актеры в дорогих костюмах.
