Каким получился «Герой нашего времени» в новом прочтении?

Безымянному поэту XXI в., разочарованному в людях, выпадает шанс прожить жизнь Печорина из любимого романа. Перевоплощение в Григория Александровича становится возможным благодаря эксперименту иллюзиониста по имени Апфельбаум. В романе Лермонтова это герой-фокусник, который появляется на 110 странице, а в спектакле — коллекционер чужих чувств, отправляющий нашего современника в путешествие по сознанию Печорина. Главное условие этого путешествия: не пытаться переписать роман, а в точности повторять поступки литературного персонажа.

Поначалу герой сопротивляется. Он не хочет оставлять Бэлу и разбивать сердце Мери, но незаметно для себя сливается со своим вымышленным двойником из XIX в., тоже отвергнутым обществом. По-другому быть и не могло — героем управлял фатум, то есть судьба. Отчаянное сопротивление обстоятельствам заставляло героя еще сильнее вживаться в роль Печорина. Из простого читателя, знающего наперед все события романа, он превратился в энергичного, но лишенного свободной воли Героя.

Постановка развивается по трагическим законам Аристотеля. Высшая форма подражания Печорину, переходящая в полное слияние с ним, стирает границу между вымыслом и реальностью. С первых же секунд зритель оказывается максимально вовлечен в происходящее. Когда на сцене раздаются оглушительные выстрелы с яркими вспышками, ты вздрагиваешь от испуга. Персонажи кричат, что Печорин безжалостно жесток, но делают это так настойчиво и громко, что ты невольно принимаешь их обвинения на себя. Прибавьте к этому безумные танцы на черкесской свадьбе, рефреном звучащую песню ундины «Как по вольной волюшке…», и получится мощный психологический триллер.

Но в финале наступает перерождение, то самое аристотелевское очищение от «аффектов». Занавес опускается, прожектора гаснут, а в душе появляется смутное ощущение того, что жизнь исполнена высокого смысла, разгадать который человеку не дано. Судьба непостижимо играет нами, а личная инициатива ограничивается тем, чтобы достойно исполнить уготованную роль.

Предопределенность является отнюдь не единственным выводом спектакля. Для нас не менее важно другое: романтизация прошлого приводит к губительным последствиям. Человеку начинает казаться, что только его век является сосредоточением пороков равнодушия, насмешливости, подлости. В спектакле главный герой стреляет себе в висок, сожалея о том, что ему не повезло родиться в XIX в. «Ничего подобного!» — красноречиво говорит эксперимент Апфельбаума.

В те времена люди тоже стремились убежать от реальности. Утешение они находили в сиюминутных наслаждениях: игре в карты, поиске приключений, обмане легковерных девушек. Жизнь получалась внешне полной, но внутренне бессодержательной. После получения удовольствий наступало пресыщение, избавление от которого обещали только новые развлечения. Так повторялось изо дня в день, но счастливее человек не становился. Ничего не напоминает? Да это же явные признаки дофаминовой зависимости — проблемы, актуальной для миллионов людей по всему миру.

Чтобы не доводить дело до трагической развязки, важно вовремя диагностировать болезнь, как это сделал Лермонтов в своем романе. Помните его слова из предисловия?