Максим Сажинов
Что такое тру-крайм сегодня? Для кого-то это безобидный хоррор на ночь, для кого-то — одержимость психологией убийц и маньяков, а для моей сегодняшней собеседницы — работа на стыке юриспруденции и личного бесстрашия.
Аннa Голубевa — автор канала VNNV, который начинался с развлекательных роликов еще в 2014 году, а затем погрузился в даркнет, сталкинг и психологию серийных убийц. Ее видео привлекают внимание любителей криминала, в них она рассказывает о самых громких уголовных делах России и всего мира. Но почему молодая девушка связала жизнь с мрачной стороной жизни? Зачем она рассказывает о жизни криминальных элементов? Анна честно расскажет, почему ее тянет к мраку, как не разрушить психику, изучая жестокость, и как она справляется с постоянным изучением темных дел.
— Как вы пришли к ютуб-каналу? Почему решили снимать видео?
— Желание начать снимать видео возникло в далеком 2014 году, когда я только-только открыла для себя блогеров. Меня вдохновила та мысль, что можно так просто проявить себя, свои таланты — включить камеру, снять видео и выложить в интернет. Тогда, как и сейчас, лучшей площадкой для публикации видео был именно ютуб.
— Анна, известно, что ваш канал начинался с развлекательного контента и IT-тем. Что стало той самой точкой невозврата, после которой вы решили посвятить себя жанру тру-крайм и разборам преступлений?
— Да, сначала видео на моем канале носили развлекательный характер — я просто снимала то, что нравилось. С течением времени мои интересы менялись и, соответственно, менялся контент. Примерно в 2018 году я загорелась темой информационной безопасности и транслировала свои открытия в интернет. Это было и правда интересно изучать, но спустя время я начала узнавать о темной стороне интернета и постепенно перешла к жанру тру-крайм. Помню, как выложила на свой канал видео про даркнет, и оно стало одним из самых просматриваемых на моем канале. Люди стали подписываться, писали положительные комментарии, и тогда я поняла, что попала в точку. Я соединила свой интерес к исследованиям и хоррор тематике, а на выходе получились интересные для просмотра видео.
— Вы погружаетесь в психологию маньяков и тяжелые истории о сталкинге. Поделитесь профессиональным секретом: что вы делаете, чтобы это не разрушало вашу личность?
— Безусловно, людям глубоко эмпатичным и чувствительным тяжело смотреть и, более того, создавать такой контент. Мне помогает абстрагироваться от истории, которую я изучаю. Нельзя вживаться в историю и примерять ее на себя. При создании контента я сосредотачиваюсь на том, какую мысль я хочу донести до зрителя, а для этого технично раскрываю причинно-следственные связи произошедшей ситуации.
— Ходят слухи о вашем юридическом образовании. Помогает ли вам юридическая база в расследованиях?
— Да, я юрист гражданско-правового профиля, но несмотря на это, базовые юридические знания помогают мне пояснять для зрителей некоторые вопросы уголовного права. Я вижу, что это интересно для моей аудитории.
— Какое дело или история стали для вас психологически самыми тяжелыми и почему?
— Я помню, что когда узнала об истории пропажи Ирины Сафоновой, меня охватил страх и ужас от того, что можно бесследно исчезнуть в черте своего дома. Это произошло в 2009 году в Новосибирске, и с тех пор никто из родственников и близких Ирины не знают, куда она пропала. Страшно жить в неведении столько лет.
— Как реально выглядит процесс от поиска статьи в архивах до финального монтажа? Насколько это тяжело?
— Сбор фактов, отделение вымысла от правды, структурирование информации и написание текста к видео занимает около двух–трех недель. Это кропотливая и длительная работа. Далее съемочный день, а затем самая творческая часть моей деятельности — монтаж. Он может занять времени больше, чем планировалось.
— Получали ли вы угрозы или судебные иски от родственников фигурантов ваших видео?
— Нет, к счастью, я с этим не сталкивалась.
— Кого из русскоязычных авторов жанра (коллег/конкурентов) вы считаете недооцененным, кого смотрите сами? И почему?
— Я наблюдаю за развитием нишевых каналов, авторы которых рассказывают о темных сторонах интернета. Такой контент делать непросто, потому что много времени занимает поиск информации, а отсматривать видео- или фотоматериалы не всегда приятно.
— Используете ли вы нейросети и ИИ для поиска информации?
— Нет, нейросетями я не пользуюсь, потому что всю актуальную информацию и мелкие факты можно найти только самостоятельно. ИИ дает лишь общую информацию о деле.
— Считаете ли вы интервью с маньяками аморальными и неэтичными? Например, интервью Собчак со скопинским маньяком.
— Как зритель я отвечу, что интервью с маньяком — это интересно. Как автор контента я скажу, что интервью ни в коем случае не должно быть комплементарным. Думаю, что оптимальный материал для изучения мышления таких людей — это записи с допросов, которые ведут следователи.
— Если бы вы могли лично задать один вопрос любому серийному преступнику из своих расследований (живому или мертвому) — кому и о чем?
— Нет смысла задавать вопросы о том, почему преступник совершил жестокое преступление, раскаивается ли он, жалеет ли о содеянном. Он может или соврать, или ответить, что всё сделал правильно. Поэтому я бы просто наблюдала за тем, что говорит и как ведет себя человек, принесший беды чужой семье.
— Как ваши близкие отнеслись к вашему интересу к мистике, жестоким преступлениям и маньякам?
— Мои близкие знают, что я исследую преступления с благой целью для общественности, поэтому рады тому, что я занимаюсь тем, что у меня получается хорошо.
— В комментариях под вашими видео почти нет хейта, как вы думаете, с чем это связано?
— Чрезвычайно негативных комментариев у меня нет в связи с тем, что я не высказываюсь резко на чувствительные для общества темы. Мои видео достаточно нейтральны. Однако всегда есть комментарии, касающиеся личных предпочтений, всем не угодишь. Я отношусь к этому нормально.
— Какие у вас планы на развитие канала? О чем еще хотите рассказать аудитории?
— На сегодняшний день мой план — это делать видео размеренно, в свое удовольствие и стремиться к максимально полному сбору информации, чтобы рассказать о произошедшем объективно настолько, насколько это возможно, — поделилась девушка.
Анна Голубева — редкий пример автора, который балансирует между жуткой притягательностью криминала и холодной профессиональной головой. Страх для нее не просто эмоция для просмотров, а инструмент: она позволяет себе бояться, но отказывается примерять чужую трагедию на свою жизнь. Возможно, именно поэтому в ее комментариях почти нет хейта: зрители чувствуют полную отдачу делу. Пока одни коллеги гонятся за сенсацией и берут скандальные интервью у убийц, Анна кропотливо собирает факты без чьей-либо помощи. И напоминает: даже в жанре тру-крайм главное — не хайп на костях, а «благая цель для общественности». Ну и, конечно, умение вовремя выключить камеру и вспомнить, что мир не состоит только из мрака.
Фото на обложке: magnific
Автор: Максим Сажинов
