Пчелы работают без начальников. А вы?

Официальный титул царя Древнего Египта звучал как «Повелитель пчел». Фараон, абсолютный властелин, избрал своим символом не льва, орла или быка, а маленькую пчелку. Есть предположение, что так египтяне подчеркивали уникальность формы власти: управлять крупным скотом может и погонщик, а вот управлять пчелой, которую невозможно приручить силой, — привилегия, доступная лишь избранному, умному человеку.

Улей — это наглядная модель социума. Матка — это фараон, центральная фигура «государства», без которой жизнь не может существовать; трутни — придворная элита, нужная для воспроизводства; а рабочие пчелы — простой народ. Но тут скрыт парадокс: пчелы не нуждаются в приказах «сверху», они децентрализованно принимают решения и выполняют те функции, что заложены в них генетически. Фараон, монополизировав пчеловодство, укрывал секреты эффективной самоорганизации, а не диктатуры. Ведь если люди могут «все сами», то зачем им власть?

Помимо этого, ресурсы, производимые пчелами, использовались в разных сферах. Мед был панацеей от всех бед: подсластитель в кулинарии, лекарство в медицине, «крем красоты» в косметологии. Воск добавляли в состав красок для живописи, использовали для изготовления форм оружейных предметов, ламинировали им таблички для письма, применяли как клей. Им даже консервировали продукты — делали герметичные «крышки» для глиняных сосудов. Эти товары были важными объектами внешней торговли. А еще контроль над пчелами означал прямой контакт с богами.

По легендам, эти насекомые появились по воле бога Ра: когда тот плакал, слезы, упавшие на землю, превращались в пчел, а все ресурсы, которые они производят, были продолжением самого бога Солнца. Такой высокий статус пчел автоматически делал воск и мед ключевыми элементами религиозных ритуалов. Их приносили в дар богам и умершим, использовали для бальзамирования, кормили священных животных. Даже сейчас, спустя века, археологи находят в гробницах изображения пчел, «охраняющих» своих царей.

Пчеловодство было делом государственной важности. Египтяне еще пять тысяч лет назад занимались им в промышленных масштабах. Фараон как верховный собственник не мог допустить передачи контроля. Власть охраняла пасеку как самый драгоценный секрет, ведь это ядро экономической и сакральной монополии.

Каждая пчела с рождения знает свою роль, реагирует на феромоны и вообще умеет «разговаривать». Коммуникация всей пчелиной семьи происходит с помощью танца: это движения, которые могут показаться человеку хаотичными, но на самом деле они четко структурированы и несут ценную информацию. Если проводить аналогию с нами, людьми, то это что-то вроде балета, где все объясняется за счет языка тела, без слов. 

Например, когда рой выбирает новое место для дома и работы, сотни разведчиков исследуют окрестности и возвращаются с отчетами. Интенсивность танца прямо пропорциональна качеству найденного места: чем лучше новый дом, тем дольше и энергичнее пляски. Пчелы коллективно принимают решения. 

Что поразительно: ученые выяснили, что этот процесс пугающе похож на то, как работает наш мозг. В 2011 году биологи Корнеллского университета (США) опубликовали в журнале Science исследование, показавшее, что механизмы принятия решений у пчелиного роя и у нейронной сети мозга устроены почти одинаково. В обоих случаях отдельные «единицы» (пчелы или нейроны) собирают информацию и конкурируют друг с другом; когда одна из групп превышает определенный порог — выбор сделан. По сути, это как опрос и последующий подсчет голосов. Очень демократично!

Улей, как нейронная система, полагается на «взаимное торможение»: танцы одной группы убеждают оппонентов замолчать. Это помогает системе прийти к единому решению и не застрять в спорах. Малейшая ошибка пчел — это слишком дорого, буквально вопрос жизни и смерти. У них нет шанса на оплошность, поэтому они действуют так слаженно.

Значит ли это, что людям стоит перенять эту модель? Вероятно, фараон понимал: если подданные узнают, что маленькие насекомые способны на самоорганизацию без главы, это может породить ненужные вопросы. Не потому, что он боялся потерять свою значимость и трон, а потому, что знание о децентрализованных системах в руках неподготовленного большинства могло породить хаос, отвлечь людей от главного — выживания и работы на общее благо. Фараон брал ответственность и координировал миллионы людей, что пчелы делают инстинктивно, а люди — осознанно и с большим трудом.

И все же мы смогли перенять несколько фишек у пчел! 

Каждый год бренды тратят невероятные деньги на рекламу, не зная наверняка, «выстрелит» ли она. В 2019 году компания Unanimous AI объединила группу экспертов-маркетологов в единый «рой» с помощью своей платформы. Вместе они проанализировали и оценили рекламные ролики Супербоул — главного события в мире американского футбола, где ролик с хронометражем менее минуты стоит миллионы долларов. Алгоритм смоделировал коллективное обсуждение. В итоге его прогноз по самым обсуждаемым кампаниям точно совпал с реальной реакцией многомиллионной аудитории.

Еще ученые из университета Шеффилда пытаются понять, как создать энергоэкономные нейросети, изучая пчелиный мозг. Он состоит всего из миллиона нейронов (это очень мало) и потребляет микроскопическое количество энергии, при этом решает сложнейшие задачи навигации, обучения и коммуникации. Одна из главных проблем ИИ — его работа требует колоссальных вычислительных мощностей и, соответственно, электроэнергии. Если исследователям удастся разобраться в вопросе модификации и «опчеления» искусственного интеллекта — это не просто ускорит процессы мышления алгоритмов, но и положительно скажется на мировой экологии и экономике. 

Кто бы мог подумать, что пчелы — не только жалящие кондитеры, но и строители, инженеры, стратеги и даже танцоры! Их мозг размером с маковое зернышко решает задачи, над которыми бьются люди и суперкомпьютеры. Кажется, что будущее за технологиями, которые смогут работать по пчелиным лекалам: без жесткой иерархии, зато с удивительной эффективностью. Иногда величие прячется в чем-то совсем маленьком.