Евгения Щербенева
Когда я читаю биографию творца, меня обычно интересуют живые детали: как на самом деле рождались его главные работы, через какие сомнения он прошел, почему выбрал именно этот путь и какие грехи таятся в его пыльном шкафу. И, мне кажется, биографический роман как раз про это: он строится на фактах и документах, но выстраивает их в историю, за которой хочется следить.
Жанр этот не сильно распространен, да и авторов, готовых за это взяться, не так много. Поэтому новость от Издательского Дома Мещерякова особенно интересна: они запустили серию «Искусство жизни». Она посвящена известным в России и за рубежом деятелям искусства, и сейчас издательство ищет авторов от 18 лет.
А чтобы узнать о серии чуточку больше, мы поговорили с Дмитрием Овсянниковым — автором книг о Михаиле Врубеле и Иерониме Босхе.
Фотограф: Алена Филина / Фотография со страницы в ВК Дмитрия Овсянникова
— Как Вы узнали о серии «Искусство жизни»?
— Я познакомился с Издательским домом Мещерякова и направил туда рукописи своих романов «Осколки Сампо» и «Мятежники Звездного острова». Тогда же мне предложили поработать над биографическим романом об Иерониме Босхе для серии «Искусство жизни».
— Почему Вы выбрали формат биографического романа? В чем особенность этого жанра?
— Биографический роман — интереснейшее направление. С одной стороны, он рассказывает о реальном человеке. Это роднит его с историческим романом, но внимание здесь фокусируется на одной личности. С другой стороны, здесь допускается фантазия, которой нет места в документальной книге-биографии. Кто-то может сравнить биографический роман с сагой, и в этом сравнении немалая доля правды: что сага, что биографический роман повествует обо всей жизни героя. Но в биографическом романе автор может выстроить сюжет так, чтобы выделить только самые важные эпизоды, умолчав о том, что не имеет особенного значения.
— Какие этапы прошла Ваша работа и на что редакция обратила внимание в первую очередь?
— В качестве примера биографического романа мне предложили прочитать книгу «Принц Модильяни». Она была первой в серии. После этого я собирал информацию об Иерониме Босхе, изучал ее и параллельно читал книгу Леона Фейхтвангера «Гойя. Тяжкий путь познания». На мой взгляд, эту книгу можно назвать эталонным романом о художнике. Я показал редакции первые главы романа о Босхе и после этого продолжил работу.
Фотография со страницы в ВК Дмитрия Овсянникова
— У Вас есть книги «Михаил Врубель. Победитель демона» и «Брабантский мастер Иероним Босх», почему выбрали именно художников для своих романов?
— Босха мне предложили в издательстве, и я не отказался — мне сделалось интересно. Дело в том, что художник в Средние века был городским ремесленником, а об этой категории людей авторы историй про Средневековье говорят мало. Чаще — о рыцарях или священнослужителях. Я знал о картинах Босха с детства, и для меня оказалось приятным открытием то, что писал их не мрачный безумец, но прекрасно образованный человек с богатой фантазией и развитым чувством юмора.
Закончив книгу о Босхе, я хотел продолжить работу для серии «Искусство жизни», но не знал, о ком писать. Поначалу задумался о Р. Л. Стивенсоне, но оказалось, что о нём уже есть отличный роман «Под флагом Катрионы». Тогда я решил взяться за роман о Врубеле — художнике не менее загадочном, чем Босх. К тому же Врубель родом из Омска — моего родного города. Многие омичи знают о Врубеле с детства.
Почему именно художники? Я всегда любил изобразительное искусство, в детстве и юности много и охотно рисовал. Я не художник, но представляю себе этот труд достаточно, чтобы написать книгу о нём.
— В чём смысл названий?
— Названия книг для серии обязательно обсуждаются с издательством, в них должны звучать имя и фамилия художника. Часто на ум приходит мысль, что одного этого было бы достаточно, но тогда роман может затеряться среди одноименного нон-фикшна. Книгу о Босхе я предлагал назвать «Мастер Иерун из города Босха», но такая загадка не совсем подходила к правилам серии. Что до названия «Михаил Врубель. Победитель Демона», то оно отражает сюжетный ход книги и один из важных конфликтов романа. Этот вариант видится мне лучшим из возможных.
— Что в их биографии и творчестве Вас зацепило?
Каждый из них интересен по-своему.
Босха называют профессором ночных кошмаров и приписывают ему все мыслимые пороки и девиации, среди которых самое безобидное — это алкоголизм. Между тем официальные свидетельства о Босхе не подтверждают его болезни или беспутного поведения. Он был уважаемым в городе мастером, состоятельным человеком, вел активную общественную деятельность. Все это плохо сочетается с безумием.
Современные психиатры не находят в его картинах признаков психической болезни. Важно понимать, что Босх жил в совершенно другой культуре, с другим восприятием. То, что кажется нам непонятным и страшным, для современников Босха чаще всего было остроумной загадкой. Босх в конце концов представился мне человеком с богатой фантазией и широким кругозором. Он стремился расцветить жизнь своих современников, довольно скудную на впечатления и стесненную массой ограничений. Кроме того, Босх очень подробно писал современных ему людей, и это делает его поистине народным художником.
В отличие от Босха, Врубель гораздо ближе к нам по времени, к тому же он принадлежит к той же культуре, что и современный российский читатель. Сведений о Врубеле сохранилось не в пример больше, чем о Босхе. Вот только заблуждений и загадок относительно личности и творчества Врубеля от этого меньше не делается! И, на мой взгляд, сюжет романа о жизни и художественном поиске Врубеля получился более острым. Достаточно сказать, что Врубель не сразу выбрал профессию художника, и к нему практически всю жизнь не приходило признание публики.
Фотография со страницы в ВК Дмитрия Овсянникова
— Сколько времени Вы потратили на написание каждой книги? Какая далась сложнее всего? Почему?— На написание романа о Босхе у меня ушло около полугода, и около года — на роман о Врубеле. Безусловно, последний дался сложнее. Это связано с тем, что информации о Врубеле очень и очень много, и в ней легко увязнуть. Но только, проанализировав весь этот объем знаний, можно было представить себе личность художника и понять его мотивы. Надо сказать, сам Врубель о них почти не распространялся — он был достаточно закрытым человеком.
— Приходилось ли Вам работать с архивами, письмами, дневниками, мемуарами современников или консультироваться с искусствоведами? Как эти источники меняли изначальный замысел книги?
— Разумеется, приходилось. Работа над биографическими романами без этого просто невозможна. И если все книги о Босхе в конце концов сводятся к разбору его работ (после короткой биографической справки), то о Врубеле написаны документальные книги, а также существует сборник писем и воспоминаний.
Работа с источниками дает знание фактов. Тогда разом отпадают наиболее популярные заблуждения (например, о безумии Врубеля знают все, а на то, что он сошел с ума в самом конце жизни, когда большинство шедевров уже были созданы, обращают внимание уже единицы). Да и сюжет гораздо легче строить, имея в запасе набор фактов и понимание исторической обстановки, в которой жил художник.
Нельзя забывать и о людях, которые окружали его — ведь никто из мастеров не жил и не работал в абсолютном одиночестве. Друзья, возлюбленные, покровители и недоброжелатели — всё это действующие лица истории, и обо всех стоит знать, даже если кто-то из них будет упомянут совсем чуть-чуть.
— Планируете ли Вы продолжать писать для «Искусства жизни»? Есть ли уже кандидат на следующую книгу?
— Да, я и сейчас работаю над романом о русском художнике. Не все помнят его фамилию. Но мало кто не видел его книжных иллюстраций!
— Что посоветуете автору, который хочет написать книгу для этой серии?
— Я не стану погружаться в тонкости работы над материалом — о них знает каждый добросовестный исследователь. Но я скажу о главном — необходимо найти в истории мастера тот мотив или даже нерв, который сблизит его, жившего в прошлом, с современным читателем. Тогда люди смогут проникнуться искренним интересом к творцу и взглянуть на его работы новым, более глубоким и чутким взглядом!
За каждой книгой серии «Искусство жизни» стоит искренний интерес к судьбе творца. И если у вас тоже есть герой, чью историю хочется рассказать, то, возможно, это ваш шанс.
Фото на обложке: Врубель М.А. Демон сидящий. 1890
