В конце весны завершилась
«Эйфория» — сериал, который разделил зрителей, но уверенно держит рейтинг
7,5 на «КиноПоиске». А летом фильм
«Закулисье реальности» по мотивам интернет-страшилки собрал в российском
прокате 500 миллионов рублей. За этой тягой к необычному часто стоит студия
A24. Их стиль — камерное, тревожное и очень естественное кино с относительно низким бюджетом — стал таким же узнаваемым, как почерк Тима Бертона.
Казалось бы, зритель хочет голливудского размаха, но всё чаще выбирает независимые истории. Почему? Потому что нет ничего более универсального, чем чужая травма, которая так удобно ложится на нашу собственную. Студию ценят за смелость: она берется за темы, которые обходят другие, и не пытается угодить массовому зрителю.
Но сейчас A24 совершает новый переворот, и происходит он в документальном кино. Яркий пример —
фильм «Вы можете увидеть все» режиссеров
Нейтана Филдера и
Ланса Оппенгейма. За 34 дня до начала 11-летнего тюремного срока основательница скандального стартапа Theranos
Элизабет Холмс сама пригласила съемочную группу к себе домой. Проект превратился в трехлетнюю одиссею, где режиссер выступает следователем, а герои отчаянно пытаются контролировать кадр. И настоящие киноманы в востроге от этого.
Зритель устал от предсказуемых сценариев и прописанных диалогов. Ему нужна сырая, неудобная реальность, которая увлекает сильнее любых декораций. И глядя на этот тренд, в киносообществе всё чаще задаются вопросом: не пришел ли конец классическому игровому кино?
Константин Тупицын — актер, режиссер, оператор и продюсер — вносит в эти споры здоровый скепсис: «Без игрового кинематографа нельзя. Документалки — это хорошо, но у них свои задачи: реконструкция, реализм, ретроспектива и поиск эмпиризма, дискуссия. А игровое кино о другом — оно, наоборот, уводит от реальности, абстрагирует и образно обращает внимание зрителя к тем или иным проблемам».
При этом режиссер признает, что поиск новых форм неизбежен:
Варвара Шарманова
