Михаил Румянцев
Представь, что уже в конце четвёртого класса, то есть примерно в десять лет, учителя и родители вместе решают, по какому из трёх путей пойдёт твоя дальнейшая жизнь: в гимназию, готовящую к университету, в реальную школу, дающую более практическое среднее образование, или в основную школу, ведущую напрямую к рабочей профессии. В большинстве регионов Германии это до сих пор обычная практика.
С точки зрения многих других стран это звучит рискованно: не рановато ли определять судьбу ребёнка, которому едва исполнилось десять? Немецкая система отвечает на это иначе: перевод между потоками возможен и позже, а сам факт попадания в менее академическую школу вовсе не означает тупик. Дело в том, что за десятилетия в стране выстроена мощная альтернатива университету, которая работает не как запасной, а как полноценный путь.
Эта альтернатива называется дуальным профессиональным образованием, и звучит она почти утопически: молодой человек одновременно учится в профессиональном училище и работает на настоящем предприятии, получая за это ежемесячную зарплату от компании. Государство оплачивает обучение в училище, бизнес платит стипендию за практику, а по итогам обучения примерно три четверти учеников остаются работать на том самом предприятии, где проходили практику. Получается не абстрактная теория, оторванная от реальности, а прямой мост между школьной партой и настоящим рабочим местом.
Здесь кроется главный неожиданный поворот истории. Систему, которую в других странах привыкли считать признаком того, что человек «не потянул» в университет, в самой Германии воспринимают как один из столпов национальной экономики и оружие против безработицы среди молодёжи. Настолько успешное, что модель начали перенимать по всему миру: собственные версии дуального образования сейчас развивают Испания, Италия, Латвия, а Германия напрямую сотрудничает больше чем со ста странами, помогая внедрить похожую систему у себя, включая направления вроде подготовки специалистов по логистике, поваров и слесарей-мехатроников.
Получается забавный парадокс. В стране, которая одной из первых в Европе разделяет детей на потоки в раннем возрасте, ты в итоге получаешь не меньше уважения, если пойдёшь в рабочую профессию, а не в университет, потому что сама система заранее строила для тебя полноценную, а не второсортную дорогу. Ранняя сортировка, которая со стороны выглядит жёстко и несправедливо, на практике держится не на клейме «неудачник», а на равном достоинстве разных путей взросления. Может быть, вопрос никогда не был в том, разделять детей рано или поздно, а в том, готово ли общество одинаково уважать все дороги, которые оно для них строит.
Можем ли мы перенять этот опыт и применимы ли подобные подходы в российской школе?
За ответом на этот вопрос, редакция «Пяти углов» обратилась к заслуженному учителю РФ, академику РАО, директору московской «Школы Ямбурга» № 109 Евгению Ямбургу.
В первую очередь он напомнил, что нет никакой единой немецкой системы и в каждой федеральной земле свои законы и особенности, в которых есть как плюсы, так и минусы. При этом ключевая ценность ранней ориентации, по его мнению, заключается не в попытке заранее прикрепить ребёнка к узкой специальности, а в понимании его индивидуальных особенностей.
«Определять ребёнка на конкретный предмет в 10 лет — это глупость. Но есть системы типов личности: человек знаковой системы, интроверт, экстраверт... Все дети талантливы, но талантливы по-разному: у одних талантливая голова, а у других — талантливые руки», — пояснил он.
Одному ребенку, по его мнению, лучше в лекционном зале, а другому — в практической лаборатории, где он всё пробует своими руками. Здесь Ямбург призывает учитывать склонности, способности и состояние здоровья. В том числе и с точки зрения мотивации к учёбе.
«Мы часто говорим: „Перегрузка, перегрузка!“, а я глубоко убеждён, что дети недогружены! Если вы одарённый математик, вам и десять часов математики будут в радость, вы будете с удовольствием купаться в сложных задачах. А если вас заставят учить, скажем китайский язык, который вам не интересен и не пригодится, вы взбеситесь уже через пару уроков», — подчеркнул он.
Говоря о сравнении систем обучения, Евгений Александрович отмечает, что советская традиция давала мощный научный фундамент, но проигрывала там, где знания требовалось применить на практике. Немецкий подход, по его мнению, напротив, сильнее привязан к реальности, хотя в академическом плане до старших классов может казаться более простым.
При этом главный вывод эксперта сводится к тому, что слепое копирование чужого опыта никогда не даёт нужного результата:
«Копировать такие системы напрямую из других стран, без адаптации, — это бред, этим вообще не стоит заниматься. Но брать оттуда лучшее — необходимо, а не сидеть в уверенности, что мы самые умные, и надувать щёки», — заключил он.
Так что эффективное образование держится не на попытке загнать всех под единый стандарт академического успеха, а на готовности общества одинаково уважать разные таланты
