Анна Симахина
«Это не я, это мой вайб»
Вы когда-нибудь ловили себя на том, что вместо «мне грустно» пишете «ну такое» или «кринж»? Или что серьёзное признание в чате хочется прикрыть смайликом, чтобы не выглядеть слишком уязвимым? Я ловила. И поняла: мы сами устали от собственной культуры.
Речь не о том, что «зумеры плохие». Речь о том, как внутри поколения рождается тихая усталость от бесконечной иронии, сленга, эстетизации и гонки за «правильным вайбом». Когда искренность кажется риском, а любой прямой текст тут же оборачивается мемом. Я поговорила с подростками из разных районов Петербурга и с психологом, чтобы разобраться: что именно бесит самих зумеров в своей культуре — и что за этим стоит.
«Сленг как фильтр: когда язык становится барьером Ещё одна вещь, которая раздражает самих подростков, — скорость, с которой меняется сленг. — Вчера «кринж» был нормой, сегодня уже стыдно это говорить. Я реально боюсь написать что-то в чат: вдруг слово устарело, и меня засмеют за то, что я «нормис», — признаётся Маша, 17 лет, Красногвардейский район.
Сленг задумывался как способ объединиться, создать свой язык. Но когда он меняется каждую неделю, он превращается в фильтр: кто не успел за трендом — тот «не свой». Получается парадокс: поколение, которое громче всех говорит про инклюзивность, выстроило одну из самых жёстких языковых иерархий.
«Я не живу, я делаю контент» Третья болевая точка — культура «главного героя». Каждый день — это потенциальная сторис, каждый выход — кадр, каждая эмоция — материал. — Я ловлю себя на том, что не могу просто гулять. Я думаю, как это будет смотреться в ленте. Насколько это «эстетик», ведь я веду блог, хочу в дальнейшем стать инфлюенсером. Но иногда мне хочется просто идти и смотреть по сторонам, но мозг всё равно ищет ракурс», — говорит Яна, 22 года, Новосаратовка.
Это не про «плохих блогеров» и не про соцсети как зло. Это про то, как привычка документировать жизнь начинает диктовать саму жизнь. Если событие не снято — оно как будто не случилось. Если эмоция не упакована в красивый кадр — она не в счёт.
Вайбы вместо смыслов: когда форма важнее содержания
«Можно сказать самую умную вещь, но если это без мема и без трендового звука — тебя не услышат. А можно сказать полную чушь, но под вирусный трек — и все лайкнут», — жалуется Маргарита, 23 года, Мурино.
Так работает современная коммуникация: форма стала важнее содержания. «Вайб» — главный критерий. Если у тебя «правильный вайб» — ты в клубе. Если нет — тебе не помогут ни аргументы, ни факты. В итоге культура начинает производить пустоту: красиво упакованную, но пустую. И именно это бесит самих зумеров — не тренды, а ощущение, что за всей этой эстетикой почти ничего не остаётся.
Что с этим делают сами подростки?
«При этом ребята не хотят «отменить» свою культуру. Они хотят вернуть в неё пространство для искренности. — Мне не нравится, когда любое серьёзное чувство тут же превращают в шутку. Я не против мемов, но я хочу иметь право сказать «мне тяжело», — и чтобы меня не высмеяли, — объясняет Вероника, 17 лет, Васильевский остров.
Для них критика своей культуры — это не самоедство, а запрос на перемены. Это попытка создать внутри сообщества новые правила: где можно быть уязвимым, где можно не шутить, где можно просто сказать «я так чувствую».
Психолог Наталья Миронова считает, что критика собственной культуры — норма для подростков.
«Это нормальный, здоровый процесс взросления. Когда группа начинает рефлексировать свои правила, она становится зрелее. Проблема возникает, когда самокритика превращается в цинизм или обесценивание. Но когда подросток говорит: «Мне надоело прятать чувства за мемами» — это уже шаг к эмоциональной зрелости. Это запрос на более глубокие, настоящие отношения.
Родителям и педагогам важно не обесценивать эту самокритику фразами вроде «вы сами себе противоречите». Лучше услышать: «Ты устал от иронии. Расскажи, что хочется вместо неё?»
В конечном счёте, зумерская самокритика — это не про ненависть к себе. Это про поиск новых правил игры. Про желание оставить место для искренности в мире, где любая эмоция моментально становится мемом. И, возможно, это самое взрослое, что может сделать поколение: не защищаться иронией, а назвать проблему по имени — и попробовать её изменить.
