В Москве в 2026 году сразу три выпускницы набрали по 400 баллов на ЕГЭ, а Екатерина Малкова из школы № 1409 установила абсолютный рекорд за 25 лет, получив 500 баллов по пяти предметам.
В числе стобалльников — Вера Захарова из школы № 1583, для которой самым неожиданным стал высший результат по профильной математике, хотя именно этому предмету она уделяла больше всего времени.
Все девушки связывают свои успехи с системной подготовкой, помощью школьных учителей и самостоятельным поиском материалов, а их выдающиеся достижения, по словам заммэра Анастасии Раковой, стали возможны благодаря сочетанию личных способностей и ресурсов московского образования.
В масштабах страны картина тоже впечатляющая: 100 баллов по одному или нескольким предметам
получили более 8,7 тыс. человек, а общее число стобалльных результатов превысило 9,7 тыс.
Казалось бы, радуйся: страна растит гениев. Но когда стобалльников становится тысячи, их результат перестает быть уникальным. Сто баллов за предмет может больше не гарантировать успешное поступление.
Скорее всего, в следующем году количество желающих попасть в инженерные и
ИТ-классы Москвы вырастет в разы: родители увидят, что «Математическая
вертикаль» и предпрофессиональное образование реально работают, и конкурс в эти
школы ужесточится.
Перед ведущими техническими вузами (МГТУ им. Баумана, МФТИ, ИТМО) также
встанет серьезный вызов: сотни абитуриентов со стобалльными сертификатами будут
штурмовать бюджетные места. Чтобы как-то их ранжировать, университетам,
возможно, придется вводить дополнительные внутренние испытания или значительно
повысить вес портфолио и олимпиад. Эта идея уже активно обсуждается на уровне Минобрнауки.
То есть через 2–3 года система может прийти к тому, что ЕГЭ останется важным, но не единственным критерием успешного поступления.
Однако разговор о полном возврате к дополнительным вступительным экзаменам вызывает отторжение у экспертов. Например, директор лицея №369 Константин Тхостов занимает в этом вопросе четкую позицию: «Я — категорический противник любых форм внутренних экзаменов. Нынешняя форма Государственной итоговой аттестации, на мой взгляд, очень хороший инструмент оценки готовности выпускника к продолжению обучения. А там, где присутствует человеческий фактор, очень велик риск формирования коррупционных схем. Любую оценку можно подправить, результат в портфолио подкорректировать, на собеседовании — завалить или вытащить.
Высокие баллы — это результат серьезной подготовки выпускников и полного осознания ими значимости этой процедуры. Бывает такое, что результаты выше предыдущих лет, и начинаются разговоры про легкие задания. Но ЕГЭ — это форма вступительных испытаний в вузы. Он не может быть легким!
Будущий врач должен знать биологию и химию на высоком уровне (от 90 баллов), а будущий инженер — на том же высоком уровне математику и физику. Всё закономерно. В школе формируется экономика государства, которая напрямую зависит от качества подготовки выпускников. И пусть в честной конкуренции побеждает сильнейший. Наше общество, наша Родина от этого только выиграют».
Но феноменальные результаты поднимают важный вопрос: не формирует ли погоня за максимальными баллами «синдром выжившего»? Ситуацию, когда успех единиц транслируется как норма, а остальные 99% выпускников с их честными 70–80 баллами начинают чувствовать себя неудачниками.
В системе образования давно назрела потребность разделить понятия «высокий тестовый балл» и «готовность к реальной профессиональной деятельности» — это пересекающиеся, но далеко не идентичные навыки. Умение решать шаблонные задания за отведенное время не равно способности критически мыслить, работать в режиме неопределенности или находить нестандартные решения, которые и ценятся в инженерии и ИТ.
Настоящая карьера строится на совсем других качествах, которые ЕГЭ не измеряет, и именно они в конечном счете определяют успех.
Работает ли правило четного года при сдаче ЕГЭ?
Существует ли заговор ФИПИ и от чего зависит сложность вариантов
Читать далее
Фото на обложке: unsplash
Анастасия Немерицкая
