Аксенова Александра
Ролан Барт когда-то убил автора. Буквально. Заявил, что писатель — просто «скриптор» для текста, который исчезает, когда появляется произведение. Барт считал, что текст — это «многомерное пространство, где сочетаются и спорят друг с другом разные виды письма, ни один из которых не является исходным». Получается, что даже когда мы читаем роман XIX века, мы в каком-то смысле читаем не столько автора, сколько всё культурное поле, его породившее.
Развивая и дополняя эту идею, Мишель Фуко ввел понятие «функция-автор» — не живой человек с биографией, а социальная функция, или «бренд», который помогает обществу оценивать значимость текста. Имя автора определяет то, как произведение будет воспринято: как труды гения или как обычная поделка.
В наши дни нейросети пишут стихи и прозу, которые порой и не отличить от человеческих. Есть люди, которым не столько важна история произведения, культурный код, запечатленный в нем, и параллели с биографией автора, сколько захватывающий сюжет. Однако есть и читатели, которые готовы до конца бороться за оригинальность литературы.
Из недавних случаев можно привести в пример статью Ивана Русских на сайте HorrorZone, посвященному жанру хоррора и мистики. В своем тексте Иван рассказывает о книге издательства «Манн, Иванов и Фербер» (МИФ): так, в произведении под названием «Мифология Лавкрафта. От Ктулху и космического ужаса до Некрономикона и запретных культов» содержатся «липовые» факты и несуществующие цитаты, сгенерированные искусственным интеллектом.
Автор статьи приводит фрагменты и анализирует их, обращаясь к мнению российского писателя и популяризатора жанра хоррора Михаилу Парфенову, который также подтверждает «липовость» произведения. Однако Иван отмечает, что «МИФ» отрицает использование нейросетей в написании книги. На данный момент издательству нечего предъявить, так как недавно Госдума отклонила законопроект об обязательной маркировке ИИ-контента.
Мнение читателей разделилось: одни выступили категорически против любого вмешательства нейросетей в литературу, другие же посчитали, что ИИ можно использовать, чтобы, например, поправить запятые до выхода книги.
Мне стало интересно узнать, что на этот счет думают современные писатели, и я задала этот вопрос Евгению Шорстову — автору романа «Превенция», сборников «Мракофилия» и «Гробики», а также множества мистических, драматических и сатирических рассказов. Он высказался так:
Мое мнение на этот счет таково: если текст вышел из-под пера нейросети, пусть на обложке честно стоит маркировка. Так каждый читатель сможет решить для себя сам: будет ли он читать это произведение или нет.
С одной стороны, текст — «многомерное пространство» без конкретного автора, он дает человеку пищу для размышлений и подпитывает эскапизм. С другой же, читатели продолжают искать в книге человеческое тепло. Именно поэтому так ценятся дневники известных писателей, автобиографии, письма — всё то, где автор наиболее приближен к реальному человеку. Искусственный интеллект может написать философский труд, но он не сможет вложить в него что-то новое, к чему пришел на основе собственных размышлений и жизненного опыта.
Фото на обложке: unsplash
