Михаил Румянцев
Гаокао сдают два, а в некоторых провинциях три дня подряд, отсюда и неофициальное прозвище — «трёхдневный ад». За это время нужно сдать до шести предметов: китайский язык, математику, иностранный язык и блок из гуманитарных или естественнонаучных дисциплин, в зависимости от выбранного профиля. Готовятся к этому марафону соответствующе: старшеклассники в выпускный год нередко занимаются по шестнадцать часов в сутки и спят по четыре часа, а нервные срывы в последние недели перед экзаменом считаются почти нормой, а не исключением.
Ставки предельно понятны: результаты гаокао — единственное, что смотрят университеты при поступлении. Никаких творческих конкурсов, никаких скидок за спортивные достижения или музыкальную школу, эти льготы официально отменили ещё в 2015 году. Есть только один балл, и он решает всё.
В дни экзамена принимаются меры, которые сложно представить где-либо ещё. Экзаменационные центры окружает режим, близкий к чрезвычайному: рядом со школами останавливают строительные работы, ограничивают автомобильное движение и запрещают гудеть клаксонами, чтобы ничто не отвлекало сдающих. Для контроля за порядком в отдельных случаях используют дроны. И это ещё не самая неожиданная деталь.
Здесь и прячется настоящий сюрприз. Несколько лет назад, когда в Китае стали массово пользоваться нейросетями, власти забеспокоились, что школьники будут фотографировать задания и присылать их чат-ботам прямо во время экзамена. Решение оказалось предельно современным: крупные китайские ИИ-сервисы буквально на несколько дней отключили функцию распознавания фотографий, чтобы бот физически не смог помочь решить сфотографированную задачу. Получается, что страна, где живёт передовая ИИ-индустрия, ежегодно сама себе временно вырубает часть возможностей собственных нейросетей, лишь бы сохранить честность одного экзамена.
Корни этой системы уходят на тысячу с лишним лет назад, к имперскому экзамену кэцзюй, который отбирал будущих чиновников для государственной службы. Тогда, в отличие от многих других обществ того времени, сдать экзамен теоретически мог любой мужчина, независимо от происхождения, если он обладал знаниями. Гаокао часто сравнивают именно с этой древней традицией: та же идея, что один честный экзамен способен уравнять шансы человека из бедной провинции и человека из богатой семьи, вне зависимости от связей и денег.
В этом и заключается настоящий парадокс всей истории. Система, которая изматывает подростков сильнее любой другой в мире, одновременно остаётся одной из самых справедливых по замыслу: единственное, что имеет значение, это то, что ты знаешь, а не то, кто твои родители. Возможно, именно поэтому миллионы семей соглашаются на эти шестнадцать часов занятий в день, хотя цена такой справедливости оказывается очень высокой.
Фото: unsplash.com
