Пять углов



Наши опросы
Колонка редактора
Девятиклассникам
Портфолио
На практику — в ПУ!
Развлечения
Каталог профессий
Каталог вузов
Каталог сочинений
Каталог увлечений
Наши авторы
Вопрос в редакцию
Контакты
О нас
Архив номеров
Журнал старшекласcников
|

подготовка к ОГЭгимназия 19 ОрелНовый годопросстудия журналистики Калининского р-напоступлениекуда сходить в выходныелицей 393путешествияВостребованныеАкадемическая гимназия 56физикаитоговое сочинениеКаталог вузовшколакиноКак сдать ЕГЭмедиацентр РакурсНовыеМГУуниверситетЛучшее на СтенеУчительлайфхакВШЭКуда сходитьВУЗпабликаторвыпускнойВПРВсероссийские открытые урокивыставкасоветы психологаШкола 151интервьюлитератураволонтерствоолимпиадывсё о поступлении 2019Лето в городах РоссииисследованиефестивальпрофориентацияМинистр образованиявузыНа практику — в ПУ!СПбГУсоветыувлечениякуда пойти учитьсярейтинг вузовприемная кампанияИТМОкнигиРостов-на-Донуподготовка к ЕГЭэкзаменличный опытОГЭрейтингкуда поступатьинформатикаспектакльШкола 2 БерезовкаДля гуманитариевегэ 2017музыкаКонцертрусский языккарантинлицензияИгра престоловОльга ВасильеваСочинениеИван ТрояновобразованиеПроекториячто посмотретьаккредитациядистанционное обучениекак прошли ЕГЭ-2018каталог сочиненийэкзаменыДевятиклассникамКаталог профессийрецензияМинистерство образованияРособрнадзор75 лет ПобедыВыходныеподготовка к ЕГЭработаолимпиадаАлые парусаЕГЭ 2018историяКем быть?кем бытьМного платят
"На Берлин" и "Можем повторить"? История одного поискового отряда

«На Берлин» и «Можем повторить»? История одного поискового отряда

Шел последний день вахты...

Просмотры
686

Шел последний день поисковой вахты. К нам прислали «молодняк» — чтобы понабрались опыта. Мы, конечно, были против: это же дети, им по 13-14 лет, куда!.. Ребята громко кричали, смеялись, хотели включить музыку на переносном динамике. Я не выдержал.
— Хватит! — кричу, — Прекратите дурью маяться. Здесь не детский лагерь, а место проведения поисковых работ. Саныч, — обратился я к начальнику вахты, — давай приборы соберем, покажем хоть, как что работает.

Мужчина тридцати лет, одетый в выцветший камуфляж и высокие болотные сапоги, встал с заросшего мхом валуна и без лишних слов полез в свою полуразобранную палатку. Вылез он уже с рюкзаком, в котором лежала разобранная поисковая аппаратура — металлодетектор.

— Паш, давай их на ту поляну тогда, где дерево искореженное. Мешки захвати на всякий случай.
— Да ладно! — я возмутился. — Мы там уже сто раз проходили, да и до нас там мужики вахтой стояли!.. — Но ладно, чем черт не шутит. Даю молодым сверток с зелеными строительными мешками.
— А это зачем? Для находок? О, а можно мне каску немецкую, всегда хотел!

Я кинул неодобрительный взгляд на подростка, одетого в совершенно новый немецкий камуфляж, расшитый георгиевскими лентами на погонах. В сочетании с флагом ФРГ на рукаве это выглядело как-то глупо, но, как мне показалось, он об этом даже и не задумывался.

— Найдем — забирай, если в музей нужна не будет. — Такого счастливого лица я давно не видел. Но мы-то знали, что немцы это место обошли стороной. Да и не было их тут, немцев. Про зимнюю войну 1939-1940 года ребята, наверное, даже и не слышали. А вахта проходила именно по ней.

Мне сразу стало ясно, что цели найти бойцов у этих подростков даже и не имелось. Хотя мы все с этого начинали — кто начинал копать давно, тот собирал железный хлам прямо с земли, не таская с собой лопаты. Я, как и ребята, поначалу довольствовался тем, что было брошено поисковиками до нас. Но все мы это перебороли. Поиск железного хлама, именуемого в наших кругах «хабаром»,  отошел на второе место, или вообще перестал быть интересен. Главным стало найти солдат.

— Ладно, трофейщики малолетние, выдвигаемся. Паша, ты замыкающим. Смотри, чтоб мы не растеряли их по дороге, — ухмыльнувшись, сказал Саныч, потуже затянув поясной ремень.

Группа из трех поисковиков — Саныча, моего товарища Серёги и меня, а также трех подростков, волочащих выданные лопаты, двинулась в сторону поляны.

Карельский лес, как всегда очаровывал своей неземной красотой — разноцветные мхи и лишайники, от пепельно-серого, до кислотно-оранжевого, мачтовые сосны, уходящие в небо, огромные, покрытые мхом валуны, на которых можно спокойно разместить две палатки. Я брел замыкающим, включив прибор, и одновременно поглядывая на молодняк. Серега шел впереди меня, насвистывая песню «первым делом самолеты». 

Под ногами всё чаще начала попадаться колючая проволока — фронт приближался. Потом пошли воронки и первые окопы, от засыпанных, выровненных природой и уже практически незаметных, до отчетливо видных, рваных, засыпанных ящиками из под патронов. Металлоискатель пищал без остановки. Я то и дело различал на звук гильзы, чугунные осколки снарядов, алюминиевые банки из-под консервов. Один раз сигнал алюминия был слишком мощный — пнув ногой мох я вытащил советскую флягу. «Ленинград, 1938» — отчетливо говорило клеймо.

Мы дошли до той самой поляны. Посередине стояла уродливая сосна, давным давно поврежденная осколком и выросшая вбок, без верхушки. Юные спутники явно устали. Добродушный Серега дал им свою флягу с водой, которую тут же вернули пустой.
Был нужен привал.
— Ладно, остаемся на этой поляне, дальше не пойдем. Смотрите, как работать прибором.
Саныч включил свой дорогой детектор и начал водить слева направо. Писк.
— Вот, осколок. Звук мощный и глухой.
Писк.
— Латунь. Звонкий и точечный сигнал. Гильза.
Писк.
— Не пойму. Ребята, кажись, каска.
Я подошел с лопатой и аккуратно снял дёрн.
— Глубже, Паш, 30 сантиметров и ниже, как экран показывает.
Щуп, длинный железный прут с рукоятью, сделанный в форме буквы «Т» уткнулся во что-то железное и тонкое.
— Да, каска. Копаем.
Под взгляды парней, усталость которых тут же сошла на нет, я достал и земли советскую каску, из которой выпало что-то черное. Череп.
— Боец, мужики. Хватаем лопаты.

Серега расстелил под деревом мешки. Для этого они нам и нужны.
Мы растаскивали валуны, под которые холодной зимой 39 года, были брошены советские солдаты. В лесу, без обозначения ни на одной карте, без единого знака или простенького деревянного креста, они пролежали 70 лет. Забытые, брошенные, безымянные.

— Ребята, он тут не один! — пацаны уже вовсю работали в яме, наравне с нами. Вся брезгливость и глупое щегольство куда-то пропали, как только дошло до дела. 

Я очищал и складывал на патологоанатомическую карту (белый баннер с рисунком человеческого скелета) кости третьего бойца. За ним шел, четвертый, пятый... Десять. Ровно десять с одной воронки. По зубам, самому старшему не больше тридцати, как и нашему Санычу. Теперь, на одной поляне находились шестнадцать человек — десять свое дело довели до конца, а наше еще предстояло. Кропотливо, до самого заката мы выбирали все кости, просеивая землю. Каждый комок по всему диаметру воронки. Ни одного медальона. Только ржавый перочинный ножик, треснувшее зеркало и сотни «мосинских» гильз, на которых больше половины века лежали бойцы. Теперь предстояло самое сложное — донести солдат до машины. 

После сообщения по рации в лагерь, к нам пришла подмога - двое. Каждый из нас водрузил на плечи по мешку — по одному человеку. Солдат мы выносили из леса на своих плечах. Они стояли до последнего не для того, чтобы лежать в лесу, навещаемые только лягушками и комарами, без гроба, без креста, без могилы.

Спустя месяц, 22 июня, было перезахоронение. Играл военный духовой оркестр, депутат говорил громкие слова и читал с листа бессмысленные речи, от которых передергивало. Рядом со мной стоял один из тех, молодых. Форма всё та же, но без флага, да и георгиевская ленточка была всего одна, аккуратно приколотая к груди.

— Пусть наш враг знает: в случае чего, мы можем повторить! — кричал депутат в микрофон. А потом увидел наши взгляды — поисковиков, кто доставал из торфа останки бойцов, людей, заколачивающих крышки гробов... И вдруг замолчал. Повесил микрофон и стыдливо пошел к автомобилю.

 Аплодисментов не было. 

Читайте также

Привязка статьи к блоку

ID статьи:
Сохранить
Самое читаемое
По вашему запросу ничего не найдено
Комментировать