Глеб Бакунцев
Массовый читатель знает Ивана Алексеевича Бунина как большого писателя и поэта. Между тем он был не менее талантливым журналистом, оставившим значительное критико-публицистическое наследие.
Снабженная подробным комментарием, она призвана познакомить широкую публику с малоизвестной стороной литературной деятельности писателя. Чтобы понять, насколько большую работу проделали составители книги, обратимся к цифрам. Сборник, на составление которого ушло семь лет, содержит 1144 страницы, на которых отражено 238 произведений, распределенных по восьми разделам: «Статьи. Очерки. Заметки», «Рецензии», «Речи», «Автобиографические заметки. Мемуарные очерки», «Предисловия», «Ответы на вопросы анкет», «Письма в редакции газет и журналов», «Коллективные письма, воззвания».
В будущем материал этого издания войдет в состав Полного собрания сочинений и писем писателя. Мы поговорили с ответственным редактором этой книги, старшим научным сотрудником ИМЛИ РАН Антоном Владимировичем Бакунцевым и выяснили, чем поздняя критика и публицистика Бунина превосходят раннюю, из каких архивов составители сборника брали материалы и почему Бунин «беззастенчиво» смешивал жанры.
Зрелый критик и публицист
Как уже отмечалось, в книгу вошло 238 произведений, но их могло бы быть больше по двум причинам.
Во-первых, за последний год Антону Владимировичу Бакунцеву и его коллегам удалось найти еще четыре текста. Среди них — оригинал нобелевской речи писателя на французском языке, ответ на анкету французской газеты «Les Nouvelles littéraires, artistiques et scientifiques» 1939-го года и два коллективных воззвания, подписанных Буниным: одно 1931-го года, напечатанное в газете «Новое русское слово» в Нью-Йорке, а другое 1932-го года, изданное в парижском «Русском инвалиде».
Во-вторых, авторы книги целенаправленно отобрали только позднюю критику и публицистику Ивана Алексеевича. Им было важно показать сочинения зрелого человека с четкими эстетическими и общественно-политическими взглядами. При этом нельзя сказать, что в ранних статьях Бунин не выражал собственного отношения к литературным явлениям. Но тогда, в статьях рубежа XIX и XX вв., еще не было стилистической простоты, того строгого мастерства, которые появятся в будущем и за которые, в частности, Бунин будет удостоен Нобелевской премии по литературе.
В ранних сочинениях Иван Алексеевич нередко демонстрировал интеллектуальное превосходство, наполняя тексты латинскими афоризмами. В статье «Недостатки современной поэзии» (1888 г.) Бунин, говоря о назначении поэта, использовал выражение «nihil humanum alienum est» (ничто человеческое не чуждо — прим.), — сказывалось очевидное стремление к словесному щегольству. Со временем Иван Алексеевич, по выражению Максима Горького, отточил свой талант «в нож» и стал писать точнее и лаконичнее.
Судьба разделенных архивов Бунина
После смерти писателя в 1953 году одна часть его парижских архивов стараниями вдовы Веры Николаевны была почти сразу перевезена на Родину, а другая сначала переехала в Эдинбург, к доценту кафедры славянских языков Милице Грин, а затем — в Русский архив в Англии при Лидсском университете.
Последнее обстоятельство осложняло процесс составления сборника, но его авторы справились с поставленной задачей.
— Наши коллеги в 17-м году ездили в Лидс и скопировали все, что им было нужно. Тогда еще действовало авторское право на произведения Бунина, и их нельзя было печатать без разрешения Лидского университета, но с 24-го года авторские права прекратились, поэтому тексты увидели свет.
А как Вы получали материалы из Одесской национальной научной библиотеки?
— Это уже ездил я в 2010-м году. Работал там, в библиотеке, полторы недели. И мне удалось тоже скопировать немало текстов, многие из которых легли в основу нашего сборника. В частности, это касается публикаций одесского периода 1919–1920 годов.
Но знаменитые «Окаянные дни», часть событий которых разворачивается в Одессе, в сборник не вошли. Авторы книги категорически отказываются считать это произведение чисто публицистическим и в этом смысле выражают позицию самого писателя, который называл «Окаянные дни» беллетристикой.
Антон Владимирович, к разговору о синтетических произведениях. В предисловии Вы отмечаете, что в ряде критико-публицистических произведениях Бунина наблюдается смешение жанровых признаков. Какие творческие возможности открывал этот прием перед писателем?
— Это было, безусловно, связано с творческой свободой. Для выражения своей позиции Бунин выбирал именно ту форму организации материала, которая была ему удобна. Например, его статья «Думая о Пушкине» (1926 г.) построена, как ответ на анкету. Но мы не нашли этой анкеты, и есть все основания полагать, что это просто литературный прием. А «Предисловие к французскому изданию сборника рассказов “Господин из Сан-Франциско”» включает сразу три жанровых признака: по форме это открытое письмо, по назначению это предисловие, а по содержанию это автобиография. Бунину было необходимо рассказать о себе — вкратце, но наиболее полно, чтобы у французских читателей появилось представление о русском писателе. Ведь в начале 20-х годов они еще не знали, кто такой Бунин.
Вот и мы, словно та французская публика, знаем о Бунине ничтожно мало. Только французам это было в какой-то мере простительно — для них Иван Алексеевич был изгнанником из далекой, охваченной холодами России. Нам же стыдно не знать своего соотечественника — выдающегося писателя, критика и публициста Ивана Алексеевича Бунина. Хочется верить, что предназначенная для широкого круга читателей книга «И.А. Бунин. Критика и публицистика 1911–1953 годов» выправит печальную ситуацию.
