Евгения Щербенева
Мы совсем недавно с коллегами узнали, что подростки интересуются джазом, и это, признаться честно, меня удивило. Поэтому я решила сходить на пресс-конференцию, посвященную IX Международному конкурсу детского и юношеского джазового творчества «Мы из джаза», чтобы удостовериться в этом лично.
Конференция началась с маленького знакомства с тремя братьями — Максимом, Мироном и Матвеем. Когда их спросили, как так вышло, что вся семья играет джаз, старший брат честно ответил: «Ну, музыкальная школа очень близко к дому». Это меня по-доброму рассмешило.
История конкурса уходит корнями в девяностые, когда проходил фестиваль «Джаз Парнас». «Всё началось еще тогда, а в 2010 году проект трансформировался в наш конкурс „Мы из джаза"», — рассказал директор ДШИ имени И.О. Дунаевского Михаил Мальцев. За это время конкурс проделал огромный путь: от городского этапа он вырос до всероссийского, а в этом году впервые получил международный статус.
Цифры показывают уверенный рост: после разговора с преподавателем Ириной Авериной я узнала, что количество заявок увеличивается с каждым годом: если в 2025-м их было около 150, то в 2026-м оргкомитет принял уже 220. Это 166 солистов, 43 ансамбля и 11 оркестров. В общей сложности на сцену выйдут 850 музыкантов из России и Беларуси.
В конкурсе могут принять участие музыканты от 7 до 23 лет включительно. Но как устроено соревнование, где на одной сцене встречаются и малыши, и взрослые? Заведующая эстрадно-джазовым отделением Клементина Синеглазова объяснила принцип: «7-летние и 23-летние соревноваться между собой не могут. Это и не нужно». Участники делятся на четыре возрастные группы: до 10 лет, 11–14, 15–18 и 19–23 года. В каждой номинации жюри оценивает выступления не в сравнении друг с другом, а по абсолютной системе.
Интересно, что самая многочисленная группа участников включает ребят от 11 до 14 лет. По правилам конкурса в каждом туре нужно исполнить два разнохарактерных произведения, причем одно из них обязательно должно быть джазовым стандартом из официального списка, а их там больше 270. При этом фонограммы запрещены, допускается только живой аккомпанемент.
На пресс-конференции также затронули вопрос о джазовом образовании в России:
Бениамин Саруханян, декан факультета музыкального и эстрадного искусства СПбГИК, вспомнил, как джаз когда-то клеймили как «антисоветскую музыку», и это создало настоящую «пелену стагнации». «Сегодня джаз действительно преобразовался, уже, можно сказать, входит в один из традиционных видов культуры нашей страны», — отметил он. Чтобы наглядно показать разницу между привычной нам музыкой и джазом, он спел всем знакомую строчку «И снится нам не рокот космодрома» сначала в обычном ритме, а затем в джазовой манере. Пусть я и не музыкант, но разницу ощутила сразу.
К разговору о природе джаза Бениамин Ашотович добавил точное определение своего наставника Геннадия Гольштейна:
Впрочем, культура слушания неразрывно связана с культурой исполнения. Объясняя, как именно формируется джазовый музыкант, спикер выделил два ключевых фактора:
