Елизавета Гришак
«Вы все уже победители» — с этих слов обычно начинается заключительный этап Всеросийской Олимпиады Школьников. С тезисом сложно не согласиться: за плечами каждого череда этапов, месяцев, а часто и лет подготовки, ночных конспектов, пережитых испытаний и страхов. Только вот в чем проблема: всегда ли можно измерить и сравнить это «много», это «пережитое»? Одинаковое ли количество усилий приложили сидящие в зале, чтобы в нем находиться? Могли ли у кого-то условия быть более подходящими, а у кого-то оценка на региональном этапе — более объективной? Да и, если уж все мы «победители» и все мы «на равных», почему кто-то вынужден ловить осуждающие взгляды за поступки незнакомца из своей огромной сборной, а кто-то — чувствовать себя самозванцем и лишним, сидя в одиночестве?
На Всеросе несправедливости встречаются часто, и, наверное, главная из них — неравные условия для олимпиадников маленьких регионов и крупных населенных пунктов, особенно Москвы. Отличия так заметны, что легли в основу шекспировской по накалу вражды — уже много лет каждая из сторон открыто или не очень обвиняет другую в олимпиадных пабликах, телеграм-каналах, статьях и чатах. Кто же на самом деле прав и кто виноват? И действительно ли на Всеросе возможно начать крепкую межрегиональную дружбу, как это обещают организаторы? Разбираемся на примерах.
В чем суть конфликта?
Немного сухой фактологии для понимания, прежде чем мы перейдем ко мнениям и чувствам героев. Традиционно сборная Москвы составляет примерно 40% участников заключительного этапа, сборная Московской области — 10–12% участников, Санкт-Петербурга — 9–10% участников. Остальные сборные по отдельности составляют не больше 5%. При этом примерно 50% дипломов уходит к Москве, а большая часть остальных призовых мест распределяется между перечисленными выше сборными. Чем крупнее регион и его бюджет, тем больше сборная, тем лучше финансируется подготовка, тем качественнее и регулярнее она осуществляется, тем значительнее становятся денежные региональные премии за участие и призовые места на заключительном этапе.
Не менее любопытный факт: на финалах команды, как правило, держатся обособленно. Если совместные мероприятия и проходят, то они редко предполагают межрегиональное взаимодействие, а игры на знакомство — скорее исключение, чем правило.
В итоге даже безэмоциональный и сухой анализ, краткое изложение обстоятельств видимой вражды, дает понять: почва для нее создана идеальная, инициировать улучшение взаимоотношений явно не входит в задачи организаторов, а сорняки-обиды, сорняки-страхи, как известно, разрастаются быстро.
Ситуация глазами москвичей
Занятия в сборных Москвы идут на протяжении всего года. Интенсивность подготовки зависит от предмета, но в среднем занятия проходят не реже нескольких раз в неделю. Почти всегда они отнимают от двух часов в день, не считая времени на дорогу, если олимпиадник выбрал очную форму обучения (а во многих сборных она предусмотрена как основная и самая эффективная). Более того, перед важными этапами организовываются интенсивы и сборы, часто они выпадают на каникулярное время. График изнуряющий, сопоставим с расписанием профессиональных спортсменов, а каждый этап — мощный фильтр. Если на заключительный этап от Москвы приезжают целые сборные от сильных школ (10–20 человек!), легко представить, что и муниципальный этап — уже задачка под звездочкой.
Региональный этап вообще напоминает «Игру в кальмара» — после пройденных, часто напряженных очных или заочных интенсивов, ученики лучших школ столицы бьются за право получить долгожданный мерч и отправиться в финальное приключение.
Проходные баллы на заключительный этап стремительно приближаются к максимуму и редко опускаются ниже 80%, поэтому московские олимпиадники могут резко отзываться о региональных квотах — сложно принять, что кому-то для исполнения мечты нужно в районе 50 баллов из 100, а тебе — больше 85. Однако такова специфика московского регионального этапа: сам по себе он — уже выдающееся достижение.
Напомню, что Московская Олимпиада Школьников, где финал по сути можно сравнить с московским регионом Всероса, дает БВИ в топовые вузы. А вот сам региональный этап ВсОШа, уж точно не уступающий по сложности, — максимум баллы за индивидуальные достижения и золотой билет на «закл». Ребята, дошедшие до финала, не только самые талантливые московские школьники, но и лучшие из лучших в предмете. Вопреки стереотипам, встретить «залетных» в московской сборной почти нереально. Они еще и самые стойкие, стрессоустойчивые и выносливые бойцы.
Как-то мой друг, Кирилл Крымский, призер ВсОШа по информационной безопасности, справедливо заметил:
Сложность «московского» пути действительно недооценивается. Обвинять москвичей в «нечестной игре», как это иногда случается, не совсем корректно: ведь игра Всероса многослойная, слои разные, их почти нельзя сравнивать — но от этого один не становится проще другого. Знаете, ведь пересказывая условия жизни олимпиадника в московской сборной, я опускаю много мелочей. Опускаю, как ночью на мамин вопрос «Ты долго еще?» они бормочут «ложусь» и стеклянными глазами в третий раз перечитывают абзац учебного материала. Опускаю, как стоя засыпают в метро, ведь вернувшись домой после пар предстоит сесть и учиться снова. Опускаю, как отчаянно закрывают долги в школе, бегая от учителя к учителю в перерывах между сборами. Словом, московские олимпиадники делают всё то же, что и другие, — точно не меньше, — только плюсом к этому выдерживают колоссальное давление конкуренции уже внутри своего региона.
Накануне моего первого закла, когда я еще не знала ничего о негласном противостоянии, но зато хорошо понимала, что еду не только выложиться на максимум, но и знакомиться, мне попалась статья в интернете. В ней уже выпустившийся олимпиадник расписывал, как москвичам завышают баллы на регионе, как нечестно им досталось право приехать на закл и как высокомерно они себя там ведут. Помню, как я удивилась и расстроилась, узнав, что меня и моих друзей заведомо считают врагами. Я твердо решила не отказываться от идеи Всеросийских знакомств и, если придется, объяснять и доказывать, что далеко не все москвичи избалованные и «блатные». Я не понимала, почему плачУ наравне с другими москвичами за неадекватное поведение «земляков», причем зачастую еще и прошлых потоков: ведь везде есть разные люди, а такие грубые обобщения просто недопустимы.
Тогда мне сложно было представить масштабы проблемы. Во-первых, сложно было «отделиться» от сборной: она большая, поэтому ее стараются особенно контролировать, волей-неволей приходится перемещаться всем составом. Даже когда хочешь оторваться — редко действительно можешь это сделать. Из-за этого иногда кажется, что москвичи «чураются» остальных команд.
А во-вторых, скоро я поняла: для того, чтобы завязалось общение с ребятами из других регионов, на заклах мне стоит как можно реже носить московку и как можно позже в течение диалога упоминать свой город.
«Да ладно! А я думала, все москвичи страшные…»
Как-то раз в очереди в столовой я познакомилась с девочкой с Чукотки. Она была расстроена после разбора заданий, а я упомянула, что на заключительном этапе по литературе специфика разборов заключается в том, что они ни о чем не говорят. Занять призовое место вполне можно, не попав в ряд перечисленных «удачных» работ. В итоге мы разговорились: смеялись, вспоминали экскурсии, делились впечатлениями… Только в конце диалога она спросила, из какого я региона, а когда я ответила, то следом услышала шокированное восклицание: «Да ладно! А я думала, все москвичи страшные…»
Впоследствии мне не раз приходилось слышать или читать замечания вроде «москвичи такие наглые! Скоро начну плевать каждый раз, когда вижу эту красную кофту» или «москвичи только и делают, что выпендриваются». Вероятно, москвичи действительно наглые, потому что меня подобные комментарии совершенно не останавливали. И в конце концов я начала замечать, что знакомлюсь свободнее, не стесняясь подходить первой, а меня больше не боятся. Среди чатов в телеграме всё чаще начали мелькать контакты «Лиза Краснодар» или «Ксюша Пермь». Подходить было не страшно, потому что при знакомстве всегда находилась тема для разговора, всегда получалось вместе выявить интересные инсайты или просто посмеяться и выдохнуть после тура, обсудив задания и жюри.
Ситуация глазами регионов
А теперь повернем точку зрения на 180 градусов. Представим, что мы — олимпиадник из маленького населенного пункта. Хорошо, если хотя бы у нашего региона, не говоря уже про город, есть сборная. Тем не менее, даже если она есть, подготовка всё равно заметно слабее, чем у москвичей: не тот тренерский состав, не всегда регулярные занятия, меньше выдающихся единомышленников. Я знаю ситуацию, когда человек из Санкт-Петербурга взял призера на Всеросе по редкому предмету, но в итоге всё равно переехал в Москву, ведь мечтал о победителе. Такой размах сборная Петербурга уже вряд ли смогла бы обеспечить, что уж говорить о других командах, не двух «столицах» России…
Жюри муниципального и регионального этапа в регионах часто менее компетентны, возможно несправедливое оценивание — особенно это касается предметов, где критерии не получается объективно измерить, например, литературы. Чтобы усилить подготовку и систематизировать её, ребятам из регионов часто приходится брать онлайн-курсы от частных олимпиадных школ: в отличие от занятий в сборных, это не бесплатно.
«В сознании оставался образ сборной Москвы как корпорации зла»
Тем не менее, если у региона есть команда, на заключительном этапе его представители хотя бы не одни. Да, гигантская, почти антиутопичная Московская сборная, от которой не ждешь ничего хорошего, может пугать и высокомерно недооценивать региональные команды.
Лиза Бражникова, член сборной Краснодара, призер ВсОШа по литературе в 2025 году и победитель в 2026 делится впечатлением о Московской сборной:
И всё же сборные маленьких регионов — самобытные «могучие кучки». Ребята способны сплотиться внутри своей камерной команды, получив то, чего у москвичей никогда не будет: близкую дружбу всего состава, настоящую связь между каждым из участников. Но что если человек, приехавший защищать честь региона, совсем один? Что если у его региона нет сборной, а он сам приехал по квоте?
Сотни (в прямом смысле) участников, многие из которых одеты в мерч региона, уже разделены на группы: кого-то настраивают наставники, кто-то веселится в номере после разбора, рассказывая своей компании истории, придумывая локальные мемы. Кто-то обсуждает техники и способы решения, о которых участник Всероса из региона без специальной подготовки мог даже не слышать.
«Каждый раз они провожали меня от и до испепеляющими взглядами»
Арсений Цуканов, омский участник Всероса по химии, замечает:
«Не то чтобы я сидел там как сыч, нет, я знакомился с некоторыми людьми, но активного общения у меня, к сожалению, не было, хотя я довольно общительный человек, по-моему. Может быть, из-за этого мне казалось, что вокруг витал флер подозрительности и недоверия, особенно перед этапами. Как-то перед одним из туров мне пришлось пройти по общему коридору туда-обратно раза три, и там сидели несколько человек, что-то обсуждали, очевидно, как-то готовились. Так вот каждый раз они провожали меня от и до испепеляющими взглядами».
И ведь крупным командам иногда действительно не разрешают громко обсуждать лайфхаки с занятий, а каждый из членов сборной сам решает, до какой степени абсурда это доводить. Соня говорит о различиях в подготовке к заключительному этапу так:
«Моя подготовка, которая до поездки казалась активной, меркла по сравнению с той, которую обсуждали ребята из Москвы. Из Московской сборной познакомиться с кем-либо не удалось, однако в смолл-токах с ними ощущался легкий флер превосходства. Чувствовалось, что меня списывают со счетов».
«Списывать со счетов» могут не только в интеллектуальном плане, но и личностно: когда компания уже сложилась, как часто бывает в сборных, вписаться в нее сложно. К тому же никто не скрывает, что на Всеросе главная ценность — предмет. Он же часто становится шкалой, критерием и для поиска друзей.
Олимпиадник из Омска, пожелавший остаться анонимным, рассказывает:
Если по каким-то причинам человека считают неконкурентоспособным, то и общаться с ним захотят с меньшей вероятностью. Так работает не всегда, иногда это вовсе можно назвать заблуждением, — тем не менее, назвать закономерность совсем беспочвенной нельзя. При этом ребята из маленьких регионов могут ничуть не хуже владеть предметом и брать дипломы, но стереотипы о квотниках становятся барьером в коммуникации так же, как стереотипы о москвичах. Из-за непонимания со стороны москвичей, из-за недоверия, сомнения в приложенных квотником усилиях, действительно может казаться, что москвичи смотрят свысока.
«Как о людях о них <москвичах> ничего сказать не могу, так как практически не общался. Я думаю, есть и хорошие, и не очень, но безусловно какая-то надменность с их стороны присутствует», — комментирует анонимный олимпиадник из Омска.
Более того, иногда ребята из регионов оказываются даже более открытыми к новым форматам и экспериментам, творчеству, хотя Москвой их подготовка порой и обесценивается.
«По ходу Всероса не попадалось “простых”, близких по духу москвичей, хотя и видно было, что некоторые из них — интересные люди, которые поддерживают общение с коллегами из регионов, но именно с ними не возникло общего вайба. В разговоре одна девочка из Москвы высказывала возмущение по поводу ИИ-промта в творческом туре и облекла его в более эмоциональную форму с нотками бунтарства, чем оно того стоило. Не возникло ощущения, что она готова бороться с небанальными, новыми заданиями на смекалку», — комментирует Арина, член сборной Краснодарского края.
Получается, межрегиональной дружбы на Всеросе не существует?..
А вот и нет! В это сложно поверить после всех перечисленных нюансов, но нет ничего невозможного, если очень захотеть! С Лизой из Краснодара, одной из героинь этой статьи и моим мостиком в мир Краснодарской сборной, мы познакомились совершенно случайно. В аудиторию, где мы должны были писать первый тур, долго не приносили задания.
Казалось, что часы выдавливали время по капле, я уже три раза успела прочитать (почти выучила!) состав яблочного пакетированного сока и сладостей, которые нам раздали в качестве перекуса. К моему счастью, солнечный и, по всей видимости, очень энергичный человек передо мной маялся не меньше и тоже жаждал с кем-то поболтать. В конце концов, мы начали шептаться. Шушукаясь, мы, видно, увлеклись, поэтому пару замечаний нам пришлось выслушать. Зато теперь мне было с кем ругаться на задания и считать баллы в свободное время, и было с кем ждать встречи на следующем закле, и было за кого кричать на награждении, сидя в другом конце зала!
Никогда нельзя забывать, что знакомиться можно везде: на выходе из столовой, под дождем на экскурсии, в аудитории перед раздачей заданий, у кулеров в отеле ночью и даже на разборах! Да что уж там, как-то я заговорилась с олимпиадником из Биробиджана в автобусе, уехала не в свой отель и долго искала дорогу назад, но ни о чем не жалею! Последующие разговоры о поэзии, футболе и Гарварде того стоили.
Проблема не в том, что нет возможности познакомиться, завести друзей и даже не в том, что организаторы будто специально обостряют противостояние. Проблема в том, что сами олимпиадники закрываются друг от друга. Вместо того, чтобы слушать и слышать, объединяться, вместе справляться с непростым испытанием (сложно даже описать, насколько Всерос непростое испытание, это нужно прочувствовать), самые интеллектуальные подростки страны предпочитают поддерживать бесполезную воинственность.
Зашоренные стереотипами, мы москвичей видим высокомерными мажорчиками, которым всё принесли на блюдечке, а ребят из регионов — пустышками, на закл приведенными государственной политикой, а не знаниями и силой воли. Если вдуматься, рассмотреть обе стороны, становится очевидным, что и то, и другое описание — лишь глупость, когнитивное искажение, ошибка мышления, подкрепленная страхами.
Ведь молча недолюбливать всегда проще, чем протянуть руку, рискнуть, не побоявшись быть осмеянным или отвергнутым. А если бы мы чаще рисковали, может быть, шелуха стереотипов давно бы слезла с олимпиадного сообщества. Всем нам непросто, в каждом регионе свои трудности, как и свои преимущества. Даже если формально это не так, с точки зрения справедливости мы равны.
Снова хочется процитировать первого героя статьи, Кирилла:
И ведь это так здорово!
Я рассказывала, как только начинала заводить знакомства на первых Всеросах. А приезжая на заклы во второй раз, в следующем году, я уже выискивала глазами кофты других регионов, соскучившись по некоторым из обладателей этих кофт, а они обнимали меня при встрече. Это столько значило. Это значило, что у нас, пусть только у нас, двоих, троих, четверых… получилось. Мне очень близка позиция Насти, члена сборной Краснодарского края, призера финала ВсОШ по литературе:
«Сборная Москвы — красивая большая команда со стильными толстовками, веселые и шумные, напоминают море, в котором можно стать островком. Ребята из маленьких регионов — камерные и уютные, поначалу кажутся одинокими, но в процессе сближаются с другими ребятами из крупных и некрупных сборных. Изначально положительно-доброе впечатление о людях на закле не изменилось. Все они прекрасные, комфортные, добрые, поддерживающие люди. Если честно, не понимаю, как можно оценивать людей по тому, в каком регионе живет тот или иной человечек».
Пусть пока это немного, я верю, что когда-нибудь все олимпиадники научатся видеть друг в друге не конкурентов, а друзей. А Всеросийская Олимпиада Школьников станет не площадкой для сплетен, а местом долгожданной встречи. Местом, которое дышит настроением сотворчества и созидания. Давайте сделаем его таким вместе?
