Михаил Румянцев
Всегда взросление было понятным маршрутом с указателями: школа, работа, семья, квартира, дача, пенсия.
Каждый этап был как уровень в игре: прошёл — прокачал персонажа, заработал новый «статус». Сейчас многие указатели на этой карте перестали работать, или стали работать иначе. Ипотеку взять сложно, стабильная работа на сорок лет вперёд никому не гарантирована, а «семья к двадцати пяти» звучит как нечто из учебника истории.
И вот тут кроется первая странность. Когда гарантированные пути к целям взросления исчезают или расплываются, люди перестают к ним стремиться. Зачем спешить туда, куда даже не понятно как добраться? Гораздо логичнее остаться в той точке, где было понятно, весело и не нужно было платить за коммуналку. То есть в подростковом возрасте.
Кадр из сериала «Студия 30» | Источник
Тридцатилетний, который играет в приставку и пишет «кринж» также платит ипотеку, воспитывает детей, ведёт проекты. Меняется не уровень зрелости, а внешние маркеры взрослости
Антон Шестаков, психиатр
По мнению психиатра Антона Шестакова, важно различать регрессию и стилистический выбор. Он напоминает, что регрессия — непроизвольный откат к более раннему способу справляться со стрессом, который сужает возможности человека.
«Но тридцатилетний, который играет в приставку и пишет «кринж», чаще всего никуда не откатывается: он платит ипотеку, воспитывает детей, ведёт проекты. Меняется не уровень зрелости, а внешние маркеры взрослости, которые раньше нужно было демонстрировать обязательно».
Массовость данного явления, по мнению Шестакова, связана с тем, что классические маркеры взрослости — своё жильё, стабильная работа, ранний брак — стали труднодостижимыми, а прежние ритуалы перехода во взрослость исчезли. Ностальгия по подростковому опыту в этом смысле работает как здоровая саморегуляция: возвращение к знакомому снижает тревогу.
Взрослая жизнь требует от человека постоянно решать: за кого голосовать, куда вкладывать деньги, кого лечить, на ком жениться и откуда добывать деньги. Подростковый мир проще устроен: там за тебя решают родители, оценки ставит учитель, а самый ответственный момент - это не упасть лицом в грязь на молодежной тусовке. Носить худи с покемонами и залипать в игру до трёх ночи это способ хотя бы на пару часов вернуться туда, где решения принимал кто-то другой.
В здоровом варианте детство становится фундаментом дома: снаружи его не видно, но на нём держится всё здание. В проблемном — это отдельная комната в квартире, где живёт «ребёнок», почти не связанный со взрослой частью личности
Жанна Беликова (психолог)
Психолог Жанна Беликова считает, что сам по себе «кидалтизм» не является признаком незрелости.
«Вопрос в том, интегрированы ли детские части личности во взрослую психику или существуют отдельно от неё. В здоровом варианте детство становится фундаментом дома: снаружи его не видно, но на нём держится всё здание. В проблемном — это отдельная комната в квартире, где живёт «ребёнок», почти не связанный со взрослой частью личности. Зрелость не требует уничтожить в себе ребёнка, она предполагает, что он становится частью личности, а не альтернативой взрослой жизни», — указала она.
И вот она, та самая мысль, ради которой всё это писалось. Взросление это не число в паспорте и не то, во что ты одет. Взросление это готовность нести ответственность за свой выбор, даже когда никто не заставляет. По этой логике тридцатилетний в кедах с мемами может быть куда взрослее сорокалетнего в костюме, если первый честно разбирается со своей жизнью, а второй просто донашивает роль, которую ему выдали по умолчанию.Так что в следующий раз, когда увидите взрослого в толстовке с покемоном, не спешите закатывать глаза. Вероятно, он не деградирует. Вполне возможно, что он просто честнее всех остальных признал, что взрослая жизнь это тоже своего рода костюм. Просто одни надевают его и терпят, а другие решили, что можно и не надевать.Чужая ностальгия: почему мы фанатеем по эпохе, которую не застали
Психолог Чепалов об эффекте анемойи и побеге из настоящего
Читать далее
