Борис Рыжий и «Молчат Дома» — два голоса одного отчаяния

Борис Рыжий — поэт конца девяностых, которого часто называют «последним советским поэтом». Именно он продолжает традицию Мандельштама и Заболоцкого. Каким же образом мы до сих пор продолжаем «слушать» его стихотворения?

Борис в своих трудах часто смешивает табуированную, сниженную лексику с разговорной, а также с фразеологизмами. Его стихи — это смесь уличного жаргона и больничных запахов. Он не стеснялся использовать грубые слова или блатные фразы, но в тот же момент мог спокойно отсылаться к классической поэзии.

Его лирический образ ломает стереотипы: это не герой в привычном смысле, а скорее маргинал, живущий на окраине Екатеринбурга, состоящей из «дымов и труб», вокзалов и общежитий. Его герой ищет спасения во всем: в любви, дружбе, творчестве, однако в конечном итоге всегда приходит к одиночеству. Почти все стихотворения поэта обладают одной, присущей его творчеству атмосферой: пик человеческого напряжения, которое вот-вот достигнет предела. Например,  «Эмалированное судно». 

С первых же строк автор создает обстановку безысходности, которая сопровождает героя на протяжении всего произведения. На это намекают все возможные детали: тихо капающая вода из крана, пустота в комнате, где герой замечает только тумбочку и кровать. Все это наводит на мысль, что он не видит вокруг совершенно ничего позитивного, он угнетен своим состоянием. Однако, по мнению критиков, главная идея стихотворения — в другом. Строчка «Взглянуть в глаза и – разрыдаться и никогда не умереть» намекает на то, что для лирического героя жизнь, какой бы тяжелой она ни была на данный момент, все еще ценнее смерти. 

Белорусская постпанк группа «Молчат Дома» сделала этот стих еще более узнаваемым, но, к сожалению, многие, слушая песню «Судно», даже не подозревали, что перед ними Рыжий. У Бориса и музыкантов прослеживаются схожие черты в творчестве, но главным является то, как точно они передают внутреннее состояние своих героев: тревогу и ощущение запертости внутри самого себя.

Борис Рыжий писал для людей, которые ищут опору в мире, где ее нет. Его герои чувствуют себя потерянными и до ужаса боятся одиночества. И это состояние с потрясающей силой передает группа «Молчат Дома», потому что наше новое поколение испытывает ту же боль. В этом и заключается пророческая сила: стихи, написанные двадцать лет назад, сегодня звучат как эхо нашего собственного отчаяния.

Постпанковая аранжировка погружает слушателя в закрытую, безвоздушную вселенную Рыжего. На басовой линии играет ровный гул и звук капель, будто из того самого крана. Механический бит четко отсчитывает секунды, нагоняя тревогу. Реверберация создает ощущение огромного, безвоздушного пространства, в котором человек остается один. Вокал солиста отстраненный, лишенный привычных эмоций. Он звучит как голос, доносящийся сквозь стену, или как внутренний монолог человека.

Особенно цепляет, как «Молчат Дома» произносят строки без пафоса, ровно и с холодом: «И жизнь, растрепана, как… / Выходит как бы из тумана». В их исполнении повторяющиеся строчки «Окошко, тумбочка, кровать...» приобретают гипнотический, почти зловещий характер. Важна также и работа с динамикой, когда звук нарастает, создавая ощущение надвигающейся паники, и вновь спадает, передавая тем самым эмоциональность текста. 

Их «коллаборация» стала культовой неслучайно. Оба автора стали голосами своих, по-своему потерянных, поколений. Рыжий говорил от лица тех, кого выбросило из советской реальности в хаос девяностых — поколения, названного «бездарным», но на самом деле мучительно искавшего правду и человеческое тепло. «Молчат дома» — поколения цифровой эры, задыхающегося в собственных тревогах и поисках утешения. Они говорят об одном и том же: как выжить, когда мир перестает быть домом.

Фото на обложке: unsplash