Полина Никифорова
Заметили, как в последнее время в кинотеатрах — одни ремейки, сказки да экранизации молодежных романов? Новых, необычных историй почти не осталось. По данным «Коммерсантъ» и РБК, за полгода онлайн-кинотеатры на 15% сократили число оригинальных релизов. Сами режиссеры говорят, что отрасль в тупике: «Мы перестали придумывать, начали переделывать». Вот где искать спасение? Может, у тех, кто только учится?
Мы поговорили со сценаристом Анной Беренцвейг — студенткой второго курса СПБГИКиТ. Девушка рассказала, как пробиться в кино с собственной идеей, когда вокруг одни перезапуски.
— В какой ты мастерской и кто твой мастер? Говорят, что в творческих вузах учат не предмету, а «школе мастера» — чувствуешь ли ты это влияние на своем стиле?
— Мой мастер — Анна Алексеевна Ганшина, она режиссер игрового и документального кино. На самом деле это правда, что мастера очень сильно влияют на состав и на направленность всей мастерской, потому что у нас первый мастер — Анна Алексеевна — режиссер документального и игрового кино, а второй мастер Элена Армановна Заргарян — режиссер игрового кино. И, конечно, из-за того, что оба мастера у нас не только сценаристы, но и режиссеры, большая направленность идет не только на письменную часть и постпродакшн. Наши мастера поощряют студенческую работу в режиссуре, несмотря на то что мы сценаристы. Нам даже как-то давали задание — снять самостоятельно фильм по своему сценарию. И из-за того, что все-таки основной мастер — документалист, она сильно поощряет, когда мы занимаемся документальными фильмами. Она нам помогает, очень кропотливо разбирает с нами то, за что мы беремся.
К примеру, на третьем курсе у нас будет задание: написать или снять свой документальный фильм. Мы все к этому относимся так или иначе по-разному, но благодаря нашим мастерам в документальном кино мы осведомлены больше, чем другие, потому что, например, в тех мастерских, где мастера — театроведы и театральные драматурги, идет упор на театр, на пьесы, и те мастерские помимо того базового, что нам дают, занимаются еще и пьесами.
— Как проходит стандартная «разработка» сценария в мастерской? Насколько жестко однокурсники и мастера разносят твои заявки на обсуждениях?
— Вообще мы приходим уже со своими идеями, со своими мыслями. Мысли наши особенно никак не комментируют, то есть мы можем как бы озвучить эту идею, но мастера говорят, что пока нет на бумаге — что-либо сказать сложно. Мы не разрабатываем сценарий в мастерской, а приносим то, что уже написано, то есть первый драфт, и далее отдаем это на прочтение либо сами в мастерской, либо по ролям. Раньше выходили на стул позора… Это такой стул, который ставили в центр аудитории рядом с мастером, и ты один вслух зачитывал весь свой сценарий. Сейчас такого нет, мы уже сидим как нормальные люди и читаем по ролям. И после того, как прочитали, начинаем обсуждать, комментировать, что кому не понравилось или, наоборот, понравилось. Естественно, я говорю очень грубо, потому что нам нельзя мыслить категориями, нас от этого отучают. Мы должны анализировать характеры, структурность сюжетных линий, какой-то психологизм, проработанность — в общем, всё, что является ремеслом. Если нам что-то не отзывается просто потому, что это не наше, то это не проблема автора, поскольку мы не являемся его целевой аудиторией.
По поводу жесткости в оценивании заявки: я бы сказала, что мы никогда не переходим на личности, так нельзя, хотя были у нас прецеденты, и эти случаи заканчивались серьезными конфликтами. Но вообще, по-хорошему, всё зависит от темперамента, и человек может высказываться экспрессивно или же немного грубо, и это нормально. Но во всем нужна золотая середина, потому что, когда ты боишься обидеть своего друга, одногруппника, партнера в рамках мастерской, профессиональной деятельности — это в первую очередь ему же и вредит, ведь если у него нет критики, то и точки роста соответственно. Я не против, когда меня оценивают жестко, наоборот, я считаю, чем жестче, тем лучше, чтобы я понимала, где мне нужно что-то исправить.
Наша мастер Анна Алексеевна может выразиться довольно крепко, она всегда прямо говорит, что является самым жестким нашим критиком, но это и правильно. Элен Армановна в этом смысле чуть мягче. Но, тем не менее, ни один, ни другой мастер никогда не отрицают наших идей, того, что мы пишем. Однако существует такая черта у режиссеров, к сожалению, неприятная тенденция — отметать идеи либо исправлять их так, что от первоначального замысла ничего не остается. У нас такого нет, потому что мастера всегда пытаются улучшить и сохранить изначальную задумку.
— Сейчас много говорят о кризисе оригинальных сценариев. Трудно ли студенту «пробиться» со своей оригинальной историей, когда вокруг сплошные франшизы и экранизации?
— Да, кризис оригинальных сценариев — это вообще катастрофа. Мы, понятное дело, пока что не подаемся ни на какие Минкульты и гранты. Такого вроде бы еще ни у кого не было. Пробиться очень трудно, но в последнее время всё-таки появился какой-то луч света.
Например, можно отметить фильм «Здесь был Юра», которые многие знают. Это фильм режиссера-дебютанта Сергея Малкина. Все говорят о том, что это очень хорошее кино с оригинальной идеей, своего рода светлая надежда на наш кинематограф. Сам фильм снят на довольно скромные средства, но тем не менее он получился душевным, тонким и с особенной атмосферой, и он намного качественнее и содержательнее, чем любое другое кино. Также с выходом «Твое сердце будет разбито», экранизации книги Анны Джейн, скорее всего, задастся какой-то новый виток в российской кинопромышленности. Многие ставят на то, что сейчас будут массово экранизироваться молодежные романы. Хорошо это или плохо? Сложно сказать, но это всё еще не оригинальные идеи.
Хочу также отметить фильм 2025 года «День рождения Сидни Люмета» режиссера Рауля Гейдарова. Он учился сначала в СПбГИКиТ, а на последнем курсе взял и перепоступил на первый курс во ВГИК. Этот фильм получил большое признание. И я надеюсь, что так будет и дальше с авторами, потому что сейчас, конечно, тяжело в киноиндустрии, и эти имена — единичные случаи, но, несомненно, очень талантливые и тонко чувствующие люди.
— Назови три главных качества, которые нужны студенту-сценаристу, чтобы не просто выжить, но и преуспеть?
— Три главных качества, наверное, — это умение слышать других людей, потому что ты работаешь не сам по себе, а с режиссерами и продюсерами. Второе — это дисциплинированность. У меня этого нет… Я пока лишь студент-сценарист, который выживает. Ладно, я, конечно, шучу. В общем-то умение укладываться в дедлайны очень важно, потому что, когда ты работаешь на коммерции, выходишь на большой рынок, ты, естественно, должен всё выполнить в срок. Пока мы студенты, можем что-то не доделать, возможно, выкладываться вполсилы — такое бывает, и нужно лишь работать над этим, развивать свои способности. И третье качество — хорошая работоспособность, потому что работы всегда много и нужно непрерывно над чем-то работать, иногда без сна и еды. Такое тоже бывает, к сожалению.
— О чем ты пишешь сейчас? Есть ли главная тема, которая тебя больше всего волнует как автора?
— Главная тема, которая меня сейчас волнует, — это семейность. Сейчас у меня все работы так или иначе сопряжены с этим в разных проявлениях. Также сейчас из-за происходящих внешних событий меня очень волнует демографическое давление. Оно сильно витает в воздухе, и поэтому я пишу об этом сейчас. Понятно, что, может быть, через год у меня будет уже другая идея фикс. Самое главное, что мне хочется отражать в своих сценариях, — это взаимоотношения между людьми, потому что я люблю с ними общаться и мне это бесконечно нравится: ты смотришь на разных людей, на их интересные характеры, на то, какие они — с изюминкой или же с «безуминкой», и да, это завораживает. Очень интересно их отображать позже в своих работах.
Обложка: Анна Беренцвейг, фото из личного архива
