Школа — место, где «убивают» любовь к чтению?

Во времена Пушкина «Евгения Онегина» издавали по главам: по одной раз в несколько месяцев. Новые части ждали как сегодня премьеры сериалов: тиражи раскупали за несколько дней. А сегодня подростки в школе почти все обходятся кратким содержанием. 

Зачем читать «Обломова», если можно за пять минут узнать, что он лежал и ничего не делал? Сейчас вместо чтения смотрят фильмы: по каждому классическому произведению сегодня можно найти три, а то и больше экранизаций. 

Учитель спрашивает про мотивы Болконского, а ученик приводит сцену, которой в произведении нет, но которая есть в сериале. Педагоги над этим часто смеются: они сразу видят, кто «читал» глазами режиссера. Одни и те же тексты когда-то будоражили умы, а теперь вызывают скуку или отторжение. Но что случилось? 

Дмитрий Верхоланцев: Школьная программа по литературе убивает любое желание читать.  Дети еще не накопили жизненный опыт, чтобы быть в состоянии сопереживать персонажам, а анализ в лоб превращает удивительный мир чтения в тяжелую работу. Литература требует большей концентрации, для того чтобы погрузиться в мир, начать ощущать персонажей и с интересом следовать истории. Для современного человека это наиболее важный момент. Школьная литература ставит знак "равно" между "чтение" и "сложно".

Зачем пытаться взяться за что-то сложное, если есть более простые и понятные формы искусства, такие как фильмы, сериалы, манга или комиксы. С ними гораздо быстрее растет насмотренность и начитанность, формируется собственный вкус. А что самое главное: возникает желание разобраться и проанализировать просмотренное, чего так яро добивается школа.

Анжелика Котельникова: Да, школьная литература убивает интерес, потому что произведения слишком скучные, однообразные и не соответствуют возрасту: в подростковом периоде хочется захватывающих сюжетов, например, фантастики или приключений, а также героев, в которых узнаешь себя и свои проблемы и через которых учишься с ними справляться.

Анастасия Шульга: Школьная литература не убивает любовь к чтению, наоборот, она помогает ее открыть. В школе мы знакомимся с разным: от фольклора до современной прозы, от отечественной до зарубежной классики. Это шанс понять, что тебе интересно, и расширить кругозор. Да, в осознанном возрасте я сама выбираю, что читать. Например, я не заканчивала  11 класс и не читала «Войну и мир». Сейчас мне это неинтересно, я не возьмусь за нее добровольно. Но в школе тебя заставляют прочитать, и это дает базу: ты хоть что-то знаешь, можешь участвовать в разговоре. Проблема не в программе, а в учителях. Хорошие педагоги вдохновляют, а плохие — убивают интерес. И не все осознают, какая на них ответственность. Мне повезло с педагогами, но у всех по-разному.

Дарина Цивилева: Школьная литература, по моему мнению, не убивает любовь к чтению, потому что человек после 12–14 лет уже сам решает, интересно ему это или нет. Также программу, наверное, составляли не глупые люди и уж точно с какой-то целью, но если школьные книги кажутся скучными или «дичью», это не значит, что вся литература такая. Есть куча других книг, не школьных, которые можно читать самому, и именно через них человек понимает: чтение может быть живым, интересным и важным. Поэтому нет, школьная литература сама по себе любовь к чтению не убивает.

Александра Русстофф: Убивает. Произведения в школьной программе опережают возраст. Достоевского невозможно понять в 15 лет. Булгакова тем более! Все интриги в романе «Война и мир» не для подростков. Изначально Толстой писал этот роман на взрослую аудиторию, и он выходил как сериал в подписном издании. Подростки не идентифицируют себя с Обломовым, Чернышевского вообще очень тяжело и нудно читать. «Слово о полку Игореве» написано на устаревшем языке. Есть произведения, которые дети читают с удовольствием, но это очень малая доля программы. Рассказы Пушкина, повести Тургенева, роман Лермонтова я бы оставила. Они динамичные и подходят по возрасту. Имеют интересный сюжет.

Мария Крышнякова: Мне кажется, все, что дают в школе сейчас, обязательно к прочтению. Пусть подростки сначала познакомятся с основами, а дальше, если захотят читать больше, смогут в свободное время найти жанр, который им по душе. Трудно представить, что школьную программу заменят, например, на фэнтези или другую легкую художественную литературу. Классика, на мой взгляд, остается важной и нужной.

Андрей Шестаков: Школьная литература сама по себе не убивает любовь к чтению, она скорее навязывает узкие стандарты: зацикленность на отечественных произведениях, патриотической тематике, однотипных сюжетах. Из-за этого можно упустить множество интересных жанров, авторов и историй, например, такие книги, как «Освенцим» Лоуренса Риса, которые вообще не входят в программу, но заставляют по-настоящему задуматься. Но, в конечном счете, все зависит от самого человека: школа дает базу, а интерес к чтению нужно искать дальше самостоятельно.

Виктория Смирнова: И да, и нет. В школе уже много лет проходят одни и те же произведения, из-за чего школьникам кажется, что читать это скучно, долго и неинтересно, ведь все происходящее в книгах кажется уже неактуальным и очень далеким от нас. Но, думаю, все-таки в большей части все зависит от самого человека, и ему самому нужно найти то произведение, которое будет ему по душе.

Все эти позиции указывают на одну глубинную проблему: школьная литература сегодня оказалась между двумя полюсами — между сохранением культурного наследия и необходимостью говорить на понятном современному подростку языке. И, возможно, вопрос не в том, «убивает» ли школьная программа интерес, а в том, способна ли она вообще его вызвать ? 

На этот вопрос отвечает Екатерина Сергеевна Дружинина, учитель русского языка и литературы МАОУ «Траектория» г. Перми.

— Вы замечаете, что ученики все меньше читают? Почему?
«Да, эта тенденция есть. Чтение сегодня конкурирует с миром, где любой сюжет укладывается в 15-секундный ролик. Книга требует замедления, а этому не учат. Часто чтение воспринимается как повинность, а не как отдых. Наша общая задача — показать ценность медленного, вдумчивого чтения и пробудить истинное удовольствие от него».

— Вы считаете, что привычка читать формируется в школе или она появляется позже, когда человек сам захочет понять что-то важное?
«В каком-то смысле это двусторонний процесс. Школа закладывает основу, знакомит с миром литературы и дает «ключи от дверей». Однако истинная тяга к чтению может сформироваться позже, когда человек начинает самостоятельно обращаться к книгам для поиска ответов на свои вопросы, для отдыха или интеллектуального роста. Настоящая любовь к чтению просыпается, когда человек обнаруживает, что книги – это не «пройденный материал», а ответ на его личный, невысказанный вопрос. Иногда это случается и в 25, и в 30, когда перечитываешь Пушкина и понимаешь, что он писал про тебя».

— Согласны ли Вы с выражением, что литература в школе подобрана не по возрасту?
«В этом утверждении есть доля истины. Некоторые произведения, в силу своего философского масштаба, действительно могут быть полностью осмыслены лишь с жизненным опытом. С другой стороны, если ждать «идеального возраста» для каждой книги, до «Войны и мира» можно и не дозреть. Важно то, что изучение произведений в школе создает важный культурный фундамент. Возможно, баланс стоит искать в более гибком подходе, сочетая классику с современными текстами, которые эмоционально и интеллектуально ближе современным подросткам».

— Что, по Вашему мнению, главное в уроках литературы?
«Литература учит видеть за словами сложность человеческих чувств и мотивов, учит понимать исторический контекст. Главное – развить способность к глубокому пониманию текста и сопереживанию. Важно показать, что все «вечные вопросы» уже кем-то обсуждались, причем куда изящнее, чем в TikTok. Урок литературы может развить умение «примерять на себя» чужие судьбы и находить в них опору для своих мыслей. Все это формирует эмоциональный интеллект, который полезен в любой сфере жизни».

— Можно ли жить полноценно, не читая художественную литературу?
«Думаю, что жить можно, но вряд ли полноценно. Художественная литература предлагает уникальный опыт проживания множества жизней и ситуаций, который трудно получить из других источников. Она обогащает язык, учит понимать оттенки чувств и дает инструменты для осмысления собственного опыта. Без нее мир становится черно-белым».

Екатерина Сергеевна прямо говорит: настоящая связь с текстом возникает только тогда, когда книга перестает быть «материалом к уроку» и становится ответом на внутренний вопрос, пусть даже не сразу, а спустя годы.

Любовь к чтению — вещь глубоко индивидуальная. На нее влияет и программа, и учитель, и сам ученик: его настроение, жизненный опыт, готовность вникнуть. Поэтому искать одного «козла отпущения» бессмысленно. Гораздо важнее создавать условия, в которых литература станет возможностью, той самой «дверью», в которую ученик сможет войти, когда почувствует, что за ней что-то важное для него. Но помните: чтобы найти тот самый ключик, нужны усилия обеих сторон. Только в этом взаимном движении литература становится не грузом, а личным открытием.

Фото на обложке: unsplash

Между «надо прочитать» и «хочется перечитать»